Пять невест и одна демоница

Но демоница задумалась

И повернулась задом.

– Зато похудела… килограмм на пять… а клыки… ну… если сильно не улыбаться… или даже на шесть? У вас весы имеются?

– Для крупного рогатого скота, – честно ответил Ричард, за что и получил тычок в бок. Ну, Ксандр – не демоница, доспех не помял.

А демоница лишь вздохнула:

– Дикие люди, – сказала она непонятным тоном и махнула рукой. А потом повернулась и поинтересовалась этак, живо. – А если назад, то можно потом клыки убрать, а килограммы оставить? То есть, что их нет, оставить?

– Можно! – бодро соврал Ксандр.

– Образ… – лиловые глаза демоницы заволокло туманом. – Однако… если образ… а…

Нежная улыбка расплылась по губам.

А Ксандр потянул Ричарда за собой и, прикрыв дверь, сказал:

– Не вздумай спорить и возражать.

– Спорить с женщиной в принципе бесполезно, а когда она демоница, так и опасно.

«И гнев небес обрушился на степь. Огонь столь яростный, что не осталось бы ничего живого, ни человека, ни лошади.

Уже второй день гремели. Дым костров ложился на седые травы, мешаясь с предрассветными туманами. Пахло огнем и степью, сырой землей, людьми.

Отец, устроившись на высоком помосте, смотрел прямо. Лицо его было неподвижно, да и сам он казался статуей, одной из тех, что скрываются в Старом городе. Теттенике покосилась, пытаясь смирить дрожь в руках.

Все еще страшно. Несмотря на горький травяной отвар, который поднесли ей. От отвара появилась непривычная легкость в теле и мысли стали путаными. Хотелось спать. Но вот страх никуда не исчез.

Надо просто потерпеть. Она сможет. Она ведь дочь кагана.

Барабаны смолкли, и стал слышен протяжный крик сокола где-то там, в поднебесье. Солнце выглянуло, плеснув золотом на облака. И степь очнулась.

Встал отец. Поднялись сыновья, плоть от плоти, сила от силы, знак, что крепок великий род, что с ним еще милость Матери степей, а стало быть и благословение.

И все похожи друг на друга, пусть и рождены от разных матерей. Темные лица, ветром обласканные. Темные глаза. Темные волосы. И рядом с ними она, Теттенике, смотрится чуждой.

Может, в этом все дело?

В том, что ошибся отец, взяв в свой шатер женщину далекого племени? Ей об этом говорили, когда стало понятно, что и она, Теттенике, тоже лишена, что силы, что благословения.