Пять невест и одна демоница

Я надеялся, что буду бороться со злом, а вместо этого считаю, откуда взять денег на починку пристаней. И по чем продавать индульгенции!

– Ты знаешь, как я к этому относился! А теперь сам продаю индульгенции! А знаешь, почему?

– Почему? – вот Кристоф отсутствием аппетита никогда не страдал и ныне отдал должное поросенку. Запеченный целиком, нашпигованный ароматными травами, тот был диво до чего хорош.

– А потому что надо содержать школу! И сиротские приюты. Платить наставникам, ибо далеко не всему могут научить братья.

Одевать. Обувать. Сохранять библиотеку. Скрипторий почти не приносит выгоды. Кому сейчас нужны жизнеописания святых? Да и слышал про эту новую придумку?

– Скоро в скриптории вовсе отпадет нужда. Мы торгуем медом и воском, но…

На островах не так много места, тут не всякие пчелы прокормятся, не говоря уже о скоте. А монахи, пусть даже осененные светом, есть хотят.

Даже стало слегка совестно. Небось, братья в трапезной видят мясо не так и часто.

То-то они всегда Кристофу радуются.

– Пробовал поставить мастерские, но кому в них работать? – Артан вцепился в волосы.

 – Надо признать, что орден вымирает, что нас с каждым годом все меньше. И в нынешнем уже трое просили избавить их от клятвы.

– Согласился. Еще и подношение принял. Дар в поддержание обители. Я… я себе омерзителен, брат!

Артан все же проглотил ложку каши.

Кристоф покачал головой.

Да уж, все много хуже, чем можно было предположить по письмам. То-то и письма эти стали краткими, сухими, будто чужой человек писал.

– Я всерьез подумываю распустить орден, – произнес Артан тихо. – Но… правда в том, что многим просто некуда идти. И… в прошлом месяце я отпустил наставника по мечному бою. Распродал лошадей. Все равно они бы не пережили зиму. Зерно покупать не за что. Пожертвований давно уже нет. Надо признать, что в нынешнем мире мы никому-то не нужны.

– Не надо, брат, – Артан покачал головой. – Я знаю. Вера… предназначение… я каждый день говорю об этом. Мальчишкам, которые нашли здесь дом. Им надо во что-то верить.

И я просто не могу отобрать еще и это. И не могу оставить все, как есть.

– Погоди. Ешь давай. Я новости привез.

– Это я понял, но что они изменят?

– Все, – губы Кристофа растянулись в улыбке. – Возможно, если не все, то очень и очень многое… а еще привез полторы тысячи золотых. Починишь свою пристань. С индульгенциями и вправду завязывай. Хрень это все.

– И продаются плохо.

– Тем более. Надо о другом думать. Смотри, – на стол легла бумага. – Это копия.