Пятеро смелых

В лучшем случае его передадут сирийским властям, а у тех разговор с такими героями, как Умабор, весьма короткий. О худших вариантах ему думать и вовсе не хотелось.

Бойцы подтолкнули его в спину, показали, что надо двигаться в сторону крыльца одной из казарм. Он повиновался, заложил руки за спину и пошел в указанном направлении.

У крыльца стоял часовой с оружием, при полной экипировке. Он поглядел на сирийца, усмехнулся и толкнул скрипучую дверь. Пленник оказался в квадратном холле, из которого в разные стороны уходили длинные коридоры.

Его привели в кабинет, где за столом сидел русский офицер лет сорока, может, чуть больше. Мужчина широкоплечий, осанистый, с залысиной на продолговатой голове. На камуфлированной форме не было знаков различия, но, судя по уважительному отношению рядовых солдат, чин у него был немалый.

«Нет, он даже не майор. Полковник, никак не меньше», – решил про себя Тахир.

На столе, за которым сидел русский офицер, стояли настольная лампа, радиоприемник и маленький диктофон.

Для большинства жителей Афганистана родными языками были пушту и дари. Меньшая часть жителей этих мест разговаривала на узбекском, туркменском и урду.

Тахир родился и вырос на западе Сирии, где население говорило на сиро-палестинском варианте арабского. Позже, бывая в мухафазах Алеппо, Эр-Ракка, Эль-Хасака и Эс-Сувайда, он освоил месопотамский, мосульский и бедуинский диалекты. К тому же Умабор неплохо понимал языки остальных народов, населяющих Сирию: адыгейский, ассирийский, южноазербайджанский и домари.

Не знал он разве что английского, на котором и решил начать допрос русский офицер.

– State your name, – сказал тот, положив перед собой большой блокнот и авторучку.

Тахир сидел перед ним на стуле, в глаза ему светила яркая настольная лампа. Он пожал плечами, давая понять, что не разумеет сказанного.

– Do you speak English?

Этот вопрос тоже остался без ответа. Тогда офицер перешел на афганские диалекты. Только когда прозвучала фраза на пушту, сириец понял, что от него хотят.

– Я Тахир Умабор, – ответил он.

– А меня можешь называть по званию – полковником. У тебя не афганское имя. Откуда ты?

– Из пригорода Алеппо.

– Как ты оказался на афганско-таджикской границе?

Проводник вздохнул и начал рассказывать историю своей бедной семьи, мытарств по родине, раздираемой гражданской войной. Офицер внимательно слушал его, временами что-то отмечал в блокноте и задавал наводящие вопросы.