Пятиэтажка. Волшебному народу предоставляется общежитие

За тот случай, когда я приходил к вам…

— Ничего. — сказала «ведьма». — Надеюсь, у вас все наладилось?

— Да. — ответил сыщик, чуть запнувшись.

И по лицу женщины понял, что она ему не поверила. Но та лишь сказала:

— Марина сделает для вас все, что сможет. Только расскажите ей вашу проблему.

— Да, боюсь, она не по ее части… Пойдемте, а то, нас будут искать.

Они спустились на первый этаж и вышли на улицу. Представители обоих семейств ждали их там, общаясь.

Злата укоряла своего супруга:

— Понимаешь теперь, как мне сложно со Сташеком?

Великан виновато опустил голову:

— Каюсь, не уразумел.

А Марина же просто спросила у мужа:

Попрощавшись с семьями, Гриц отправился домой. Ведь он обещал Лене, что будет возвращаться пораньше. А супруга уже поджидала его. Причем, в недвусмысленном наряде:

— Как я тебе? — жарко прошептала она, демонстрируя свой кружевной пеньюар.

— Да. Ваня пошел гулять. Ну же, Гриша! Иди сюда… Я тебя заждалась…

— Сейчас… Только душ приму, ладно? Я быстро.

— Не торопись. — разрешила супруга. — Я к тебе загляну. Помогу потереть спинку…

Он криво улыбнулся и отправился в ванную. Открыл холодную воду и ополоснул лицо. Что это с ним? Жена купила откровенный наряд, а он только и думает, как бы поскорее слинять! Может, это не с Леной проблемы, а у него? Пора какой-нибудь «корень дракона» покупать… Или «рог единорога»… А что это за запах?

Запах был отчетливый и не очень приятный.

И его передернуло от омерзения!

Там, на блюдце лежало полусгнившее яблоко. Вокруг останков плода кружились маленькие коричневые мошки.

— Что за… — Он протянул руку и вытащил блюдце из шкафчика.

От резкого движения яблоко вдруг развалилось на две половинки, видимо, оно изначально было разрезано. А внутри, прямо в сгнившей разложившейся мякоти, лежала какая-то скомканная плотная бумага.

Гриц аккуратно вытащил ее и медленно развернул.

Внутри сгнившего яблока лежала его фотография…

— Да, простите. — смутился Гриц, который не смог прочитать отчество нового клиента по бумажке.

— Ничего. — усмехнулся тот. — Мои предки очень любили старорусские имена и всегда называли детей по святцам. Ну, а мой отец любил Салтыкова-Щедрина.

«Хорошо, что его отцу Акакий не выпал. А то мог бы и Гоголя полюбить».