Каждый думаем о своем. Летать бумерангом туда-сюда я не хочу. Любить за двоих тоже. Гордость все же имеется. Но думать о том, что никогда больше он меня не поцелует, тоже больно.
- Моть, а мама с папой любили друг друга?
Я маму не помню вообще. Она умерла, когда мне было полгода. Папа больше не женился, с годами стал выпивать, замкнулся в себе и перестал походить на счастливого юношу со свадебного фото.
- Ты очень похожа на маму. Она тоже была заводной и бойкой на язычок. Отец на нее, как на Божничку молился, любил до безумия.
- А мама?
- А мама принимала его чувства с благодарностью.
В комнате снова воцаряется тишина. Я думаю о том, что, возможно, так было бы лучше. Чтоб меня любили, а не я.
Глава 27.1
Когда следующим утром я выхожу в прихожую, вещи, оставленные вчера в квартире Дена, уже стоят у порога. Оперативно. Интересно, клининговую службу он уже вызвал или нет? Проветрить и продезинфицировать все после меня.
- Это я их забрал, - говорит выглянувший из кухни Матвей.
- Чтобы у меня не было повода туда бегать?
Мой вопрос остается без ответа. А мне безумно хочется расспросить брата, как там Ден, о чем они говорили, спрашивал ли он обо мне, но я, сцепив зубы, молчу. Не хочу пасть в глазах Моти еще ниже."
"Через силу запихав в себя завтрак, скрываюсь в комнате. Лежу с телефоном в руках, бездумно глядя в потолок. Жду, что позвонит или напишет. Спросит, как я, может быть, извинится.
Но, проходит день, следом второй, а он никак о себе не напоминает.
Я плачу, затем разбираю свои вещи и снова плачу. Матвей заставляет меня пить какую-то успокоительную гадость и кормит фисташковым мороженым.
- Сейчас тебе кажется, что жизнь закончена, - говорит он, заметив, что я снова шмыгаю носом, - что дышать без него не сможешь…
- Так и есть.
- Потом пройдет.
Брат хмурится и отворачивается к окну. Сложив руки на груди, долго смотрит в одну точку.
- Когда Аня ушла, у тебя так же было? – спрашиваю тихо и замираю, понимая, что переступила стоп-линию.
Он никогда о ней не говорит. Ни хорошего, ни плохого. И другим не позволяет.
- Так же, - глохнет его голос, - потом легче стало.
Ненавижу ее! Ненавижу! Как можно было бросить такого, как он?! У меня в голове не укладывается. Ладно, я – прилипала без царя в голове, но Матвей… Он идеальный. Он лучший из лучших!
Подхожу к нему и обнимаю за талию. Прижимаюсь щекой к груди.
- Моть, я тебя люблю. Ни один мужик никогда не заменит мне тебя.
