Пигалица (СИ)

Он пробудил мои обиды, всколыхнул то, что я пыталась забыть.

Не забыла. И обиду не отпустила.

Машу ручкой консьержу и поднимаюсь на Мотин этаж. Жму на кнопку звонка, запоздало опасаясь, что могу помешать им с Вероникой кое-чем заниматься.

Спит с дороги или к Веронике уехал?

Жалея, что не взяла с собой ключи и телефон, жму еще пару раз и, не солоно хлебавши, возвращаюсь домой.

Набираю его – вызовы идут, трубку не берет. Странно, не припомню такого раньше.

В груди отчего-то начинает противно ныть. Недолго думая, звоню Веронике.

- Привет, Мотя у тебя?

- Нет… Эля, Матвей в больнице.

У меня в глазах темнеет. Сжимая в руке телефон, падаю на стул.

- Что с ним?! Авария? Он жив?

- Я не знаю, - хнычет она, - он упал, кажется, когда на лыжах катался… что-то с плечом… я не поняла…

- В какой он больнице?

- Я не знаю! Я не в городе сейчас. Позвони Денису, он с ним.

Отключаюсь и сразу набираю Дена.

- Что с Матвеем? – выпаливаю в трубку.

- Он на обследовании сейчас, - отвечает он спокойно, - сделают снимки, тогда будет ясно.

Я сглатываю. На глаза слезы наворачиваются. Все, что касается брата, всегда воспринимается мной очень близко к сердцу.

- В какой вы сейчас больнице?

- В пятой Кировской… Ты хочешь приехать?

- Конечно, я приеду.

- Позвони, как подъедешь, я тебя встречу.

Смахивая слезы, быстро переодеваюсь и еду в больницу. С трудом припарковавшись на переполненной стоянке, набираю Дену.

- Эль, его на операцию повезли.

- Перелом ключицы со смещением. Надо все поправить.

Умываясь слезами, поднимаюсь на второй этаж и вижу идущего мне навстречу Дена.

- Покатались?! – шиплю гневно, - я же говорила, снег еще сырой…

- Это ты виноват! – толкаю кулаком в грудь, - ты его туда потащил!

- Тшш… не кричи, мы в больнице.

- Ден, из-за тебя мой брат сейчас страдает!..

- Он под наркозом, ему не больно.

Под наркозом! Представляю Мотю в холодной операционной под огромной круглой лампой и, закрыв лицо руками, начинаю реветь.

- Ну, ты чего? – чувствую, как меня обнимают его руки, прижимают к крепкой груди, успокаивая, гладят волосы.

Я сдаюсь. Продолжая рыдать, прижимаюсь к Дену всем телом, загребаю пальцами кофту, трусь о твердую грудь щекой, наполняю легкие его запахом.

В какой-то момент все неуловимо меняется. Руки, меня обнимающие становятся требовательными, скользят по спине, сжимают талию. Я затихаю, ожидая, чем это все может закончится.