Пилот

Видимо так звали рыжего. Получив последний щелбан, рыжий Костас осклабился в мою сторону, поклонился и ускакал. Вероятно, на рабочее место. И мы остались с госпожой Фокаиду наедине. Если такое можно сказать про аэропорт с изрядным поголовьем галдяще-прямоходящих.

Дама показала пальчиком в табличку, висящую у неё на груди, где русскими буквами было напечатано – ""Виталий Ружейников"", и спросила по складам:

– Мистер Рю-джей-ник-офф?

– Иес! Козырнул я знанием иностранных языков. Ай эм, и есть! – И спросил в свою очередь:

– Катерина Фокаиду, мэм?

– Exactly.

""Догадаться было трудно… "" – подумал я и тоже полез ручку целовать, по примеру рыжего мента. Ручку она мне дала и я деликатно приложился. Крестик вывалился из-за пазухи, увлекая за собой цепочку. Цепочка ловко оделась мне на подбородок, намертво заклинив всякую способность шевелить нижней челюстью. Разогнулся я и стою дурак-дураком, держа в своей левой ладони её ладошку, в правой – чемодан, и лишённый всяческой возможности коммуникации. Слова молвить не в состоянии.

Поскольку челюсть цепочкой блокирована. Принялся я цепь златую и символ веры за пазуху, на место запихивать, прямо с чемоданом в руке. Никак не возможно. Левой всё за руку её держу. Не отпускаю. Отняла она у меня веточку свою. И на место крестик мой определила. Смотрит строго так на меня, лишь глаза за вуалью улыбаются. Оглядела с ног до головы и опять вопросы задаёт:

– Вы тоже носите траур?

Это о чём это она? Мурнинг? Траур? Вы…also… тоже…траур… носите?

– Нет! Люди в Чёрном.

Третья серия.

– Восхитительно! – восхитилась дама. Do you speak English?

Ну, хоть это-то понятно. Вытащил из кармана карточку очередную. Предъявил. ""I do not speak English. I also do not speak Greek, German, Chinese, Swedish and many other languages. But, I can speak Russian. Sometimes.""

Прочла, прыснула в кулачок. Оглядела снизу вверх мои метр семьдесят пять еще разок, и говорит:

– Хорошо. Идёмте. Следуйте за мной.

И пошла себе прочь. Но ""Let's go"" это, я тоже понял. Мы фильмы со Шварцем тоже смотрели.

Не вовсе уже дикие. Она впереди каблучками цокает, я следом, с рюкзаком, ноутом и чумоданом. Со стороны смотреть – бой гостиничный. Носильщик. Вышли мы на улицу, налево пошли. На меня сразу жара отдохнуть присела и придавила слегка. Ветерком её тут же сдуло, унесло куда-то. Запах. Я запах такой лирический только в Анапе чуял. Пахнет зеленью, пылью перегретой солнцем, цветами и морем. И от запаха этого хочется жить. И совершать свершенья.