Пилот

Но и вот так, запросто, уступить? Рылом треснут.

– О кей! Файф хандрид!

Поднатужился я. Словарный запас свой перетряхнул и приговор вынес:

– Флаайт оф зе зеед клаасс! Фууд ин вэйс – виилл нот гиив! Дринк виилл нот геэт. Смоокин из нот! Фаак из прооухибитиид! Маззл вил биит. Олл клиаар? Кэш маани!

Меньшенький к долгому за разъяснениями обратился:

– Аристарх, это он чего сказал? Я чет не понял!

– Не сцы, Иннокентий. Уболтали! Тока жрать не дадут. И курить нельзя. И еще он сказал, что трахаться нельзя.

– С кем, Аристарх?

– С тобой, муфлон кучерявый! А дальше я тож не все понял.

Ох и выхлоп от них прет! Мама дорогая! Забрал я дензнаки, пересчитал показательно, в карман спрятал. Потом впустил «пессенджеров». Проследил, чтоб пристегнулись, велел спать. Задраил люк и пошел мотор заводить.

Вот новости. Не заводится мотор! Стартер жужжит, турбину крутит, а компрессии в ней нету. Кто взял?! Стал я думать о причинах происходящего казуса.

За спиной переговариваться принялись -"

"– Аристарх, а че не едем?

– Я те доктор? Щас поедем.

– Кстати, а денег нам доктор Менге..?

– Заткнись, придурок комсомольский! Ибо сказано – не упоминай всуе!

– Да ладно тебе! Тоже мне, зам по АХЧ, номенклатура нашлась! Да тут нерусь дикая! Чоб они поняли?

– Сказал, заткнись, значит – заткнись! Целее будешь!

– Он, что? Бог, что ли, доктор твой?

– Бог не бог, а всемогущества изжарить яичницу с колбаской на твоей дурной лысине у него хватит.

Пурга какая-то! Чего ж ему надо? Че ж он, собака, не заводится-то? А заглушки в воздухозаборниках я снимал? Не снимал! Ну, я задумчивый сделался! Ну, Спиноза просто! Вылез я наружу, точно, вот они красненькие мои. На месте торчат. От, растяпа! А куда второй пилот у меня смотрел? А курсант почему не напомнил? Всех сгною! Не экипаж, а сборище Паркинсонов… Убрал я заглушки, под колеса глянул на всякий случай – колодки убраны.

Разумеется, двигатель схватился с полпинка. Доложился я диспетчеру, получил разрешение, вырулил на двадцатку и взлетел легко и свободно. На курс лег. Ночь. Прохлада. Порожняк. По семь метров в секунду в небо лезем. Только двигун звенит на номинале. Забрался на любезные сердцу моему четыре восемьсот, выставил крейсерский режим и чую, не так что-то. Такое впечатление у меня.