Пилот

– Ох накажу! 17П, я сказала! Не 14П! Повторяю для тупоглухих или для глухотупых – 17П! Как понял, Карнаш?

– Все понял, все осознал! 17П стоянка! Уже совсем молчу! … Мем! Уже паркуюсь! Все, я приехал, мем!

– Точно, накажу!

– Не надо! Мне жену кормить надо!

– Вот за это и накажу! Конец связи!

– Конец нашей связи, солнышко!

– Это какое вдруг у тебя солнышко еще завелось?! Отвечай, кобелино! – Это уже Катя на связь вышла, треснув меня по загривку маленьким, но удивительно твердым кулачком.

– Катя, невиноватый я, это общепринятая форма обращения к диспетчерам руления, – врал с самым серьезным и убедительным видом, для чего пришлось срочно и искренне поверить в несомую чушь – Они такие нежные, такие обидчивые, если солнышком не назовешь, непременно запихнут в дальний угол, откуда и не вырулишь потом.

Или в грязюку загонят. Они такие злопамятные, я их боюсь до дрожи в пятках.

Новая Россия, Протекторат РА, Демидовск, 25 число 6 месяца 22 года, понедельник. 27:40"

"Ну, вроде отбрехался! Поверила она, нет ли не ведаю.

Вряд ли. Но хоть загривок грызть перестала. Тормоз стояночный не забываем. Кран керосиновый закрываем. Потом выключаем авионику и все остальное. Приехали. Григорий уже снаружи шуршит, опять не дождался полной остановки винта… Учишь их, учишь, как об стенку горох. Вот так влезет под винт по горячке, и что я потом скажу его маме? И будет далеко не первый. И даже не десятый. Опять придется его воспитывать. А я с армии ненавижу среди личного состава воспитательную работу проводить. Всегда поражался тупорылости отдельных представителей человечков, составляющих основную массу военнослужащих срочной службы, совершенно не задумываться о ближайших последствиях своих действий. Не говоря уже о дальних.

Вот поперся ты в самоход к примеру. Все понимаю. Спермотоксикоз. Никто солдату эту арфу не припас. Душа музыки просит. Но нафига же попадаться? И три дня у задушевной подруги чай пить, чтоб тебя с собаками искали и потом в дисбат на дополнительную строевую подготовку определили. Вот и этот… пряник.

То, что винт вращается, ему по барабану. Ему интересно посмотреть, кто там нас встречать приехал и нет ли среди встречающих девушки его мечты. И он прется открывать грузовой люк перед носом самолета, хотя, если обойти с хвоста, то получается гораздо ближе и безопаснее! Высунулся я из машины и единственное, что сказал печатного обормоту в спину: «какого хрена!». Чем удивил его безмерно. Лаконизмом и культурой речи. Но о чем это я, так и не понял.

Винт встал.