Пилот

А размер обуви спросить не позабыли! Катя с Сашкой за переводчиков служили, поэтому в основном меня и допрашивали. Пришлось немного соврать им, о планах моих на будущее."

"Когда узнали они что мы с Сашкой русские, хоть он и немец, рассказал нам дядя Димитриос, что русских на Хиосе до сего дня чтут. С тех пор самых, как русский флот под Чесмой, турецкий флот пожег. Отсюда всего миль двадцать пять будет. И предок дяди Димы, а стало быть и Катин тоже, поскольку Катин отец дяде Димитриосу братом старшим приходится, в сражении том раны получил тяжкие.

И здесь, на Хиосе этом самом списан с эскадры Спиридоновской был, на излечение. И обвенчался потом с гречанкой хиосской. И дом вот этот выстроил. Только прожил он недолго, всего двух сыновей родил. И дочку. Ранами теми, и скончался страдалец, через несколько лет.

– Грек? – изумился я.

– Нет, он русской эскадры офицер был. Русский. И от того-то русского офицера ведут они свой род, через дочку его. Род воинов и моряков, рыбаков и контрабандистов.

Тут дядь Дима подмигнул нам лукаво. Удивил он меня. Сказать нечего.

– От ведь земля, тесная какая!

А Катя от себя добавила, что портрет героя того, я в доме у нее видел, и еще внимание на него пристальное обратил. Говорил ей, что похожа она на человека, с портрета того. И ничего удивительного, что похожа. Родня прямая.

Долго мы там на веранде на сквознячке теплом сидели, пока солнце в море тонуло.

Тут и водочке срок пришёл. Принёс родимую, и мужской компанией мы ту бутылочку и распили неторопясь, под звездами греческими, древними.

При абсолютном отсутствии комаров, что меня здорово с толку сбивало. Как это. На свежем воздухе, и без комарья. Обалдеть! Маслинками солеными закусывали. Не хуже рыжиков наших пошли маслинки те под водочку. И еще бутербродиками с маслом сливочным и икоркой. Дамы тоже водочки из любопытства испробовали, но без привычки им не очень вкусно показалось. А икорку они с воодушевлением пользовали. На ""ура"" икорка пошла.

Я дяде Димитриосу про рыбалку сибирскую рассказывал, про ловлю рыбы-муксуна на Оби-реке, где с хантами знакомыми рыбачил, про осетринку браконьерским способом добываемую, про пелядь озерную, которая во рту тает.

Он же о своем бытии поведал, о средиземноморской рыбацкой доле неприветливой. Засиделись мы до полуночи. Потом Сашка сказал, что мы сюда не бухать прилетели, а делом заниматься и испугал меня побудкой ранней. И спать откланялся, супругу прихватив. Ну и мы следом разошлись.