Пин-код для Золушки

— Но это же сказки! Какая самостоятельность у народа маори? Какой суверенитет? Какая автономия юрисдикции? Это же просто политические игры. Правительство изображает, что народ маори живет совсем не так, как живут американские индейцы. Но, по крайней мере, в Америке индейцы не тешат себя мыслью, что они пользуются юрисдикцией своих резерваций, и не надеются на их суверенитет!

— Ладно, посмотрим, — сказал Энтони. Настроение у него улучшилось, тем более что огни фар в зеркале не появлялись.

— Наверное, они догадались, куда мы свернули, и отстали, — высказал он робкую надежду.

— Вряд ли, — ответила Оливия. — В конце концов, сейчас двадцать первый век, и нас преследует власть Острова. Реальная власть!

Она оказалась права: фары пропадали из-за поворотов дороги, и когда вышли на длинный прямой участок — появились вновь, причем гораздо ближе. И шли машины преследователей на приличной скорости, как будто темнота им не мешала.

— Похоже, у них «ночники», — сказал Уоллес.

— Наверняка есть и ночные прицелы, — кивнула Оливия. — Надеюсь, они не станут стрелять…

Но ее надежды не оправдались. Через несколько минут деликатный рев мощных моторов перекрыл грубый металлический голос из динамиков, которыми оборудуются все автомобили специального назначения:

— Энтони и Оливия Уоллес, немедленно остановитесь! Приказываю сбавить скорость, остановиться и выйти из машины с поднятыми руками!

— Сколько еще до границы? — спросила Оливия.

— Не знаю. Ориентиров ведь нет…

Тони попытался увеличить ту скорость, которую он определил как безопасную для ночного буша, до максимально возможной и менее опасной, чем приближающийся захват. Стрелка спидометра качнулась на несколько делений вправо, но положения это не изменило: чужие фары не стали отставать, скорее продолжали приближаться.

— Уоллесы, вы противодействуете службе безопасности! Это дает нам право применять оружие! Приказываю немедленно остановиться! — снова загремел стальной голос, сминая царящую вокруг тишину и ломая обычный распорядок животных, ведущих преимущественно ночную жизнь.

— Что будем делать? — спросила Оливия, доставая свой «вальтер».

— Не знаю.