Пипец Котенку! 4

Не упускаю возможности полюбоваться стройными фигурами и прелестями красоток.

Увы, сейчас не время ими насладиться. Но было бы здорово.

Одевшись, иду к Очирбату. Тот, завидев меня, улыбается и говорит:

— Буузы готовы почти, Ярослав-гуай. Хорошо искупались?

— Замечательно. Слушай, поможешь мне перевести кое-что с монгольского? — сажусь рядом.

— Конечно, Ярослав-гуай.

— Замечательно. Тогда слушай. Начало разговора я пропустил, но потом было вот что: тийм ээ, тэр сэлэмтэй. Би мэдэхгуй…

Очирбат бледнеет с каждым словом.

На слове «мэдэхгуй» уже не выдерживает. Выбрасывает руку с ножом, пытаясь ударить меня в лицо. Клинок не может пробить духовный доспех и соскальзывает, а монгол проваливается вперёд.

Хватаю его одной рукой за затылок, и придавливаю мордой к земле. Ребром ладони второй руки бью по запястью. Удар усиливаю маной, чтобы гарантированно обезоружить противника.

Ой, переборщил чутка. Очирбат орёт, потому что на запястье у него теперь открытый перелом. Кость торчит из руки, порвав мышцы и кожу, кровь хлещет во все стороны.

Жанна бледнеет и отворачивается. Алиса только чуть морщится и на всякий случай достаёт из кобуры револьвер, оглядываясь по сторонам.

— Люсиль, будь добра, подлечи его.

— Без проблем, — альбиноска появляется рядом в человеческом облике.

Привыкла, я смотрю, к такому виду. В последнее время всё чаще появляется как человек, а не как пушистая зверушка.

— Я не зверушка, — бурчит она, начиная творить исцеляющее заклинание.

— Знаю, знаю. Ты лечи давай, мне с ним поболтать надо.

Люся останавливает кровотечение, вправляет кость и начинает было её сращивать. Я останавливаю процесс:

— Погоди, до конца не лечи. Эй, Очирбат! Ты там не задохнулся?

— Нет, Ярослав-гуай, — бормочет он в землю.

— Больно тебе?

— Конечно, больно! Не надо больше бить, Ярослав-гуай, прошу тебя.

— Переводить будешь?

Ослабляю хватку, позволяя проводнику как следует вдохнуть. Несколько мгновений он медлит, а потом говорит:

— Я сказал, что меч у вас с собой.

И что мы возле маленького озера к западу от Баянхонгора. И что вы хотите здесь заночевать.

— Прекрасно. А кому ты это сказал?

— Человеку, который мне заплатил.

— Не беси меня, — добавив маны, щёлкаю пальцем по сломанному запястью.

Очирбат стонет сквозь зубы и быстро-быстро начинает говорить:

— Я не знаю, кто он! Высокий с длинными волосами, небритый. На щеке у него белый шрам.

— Бремзин! — тут же ахает Жанна.

— Кто бы сомневался, — усмехаюсь я.