Пипец Котенку! 4

Ого! Это глаза не старика, которому скоро в могилу. В меня втыкается взгляд хищника. Раненого и ослабшего, спору нет. Но всё ещё готового порвать глотку любому противнику.

— Сядь, — говорит Павел, откладывая ручку.

Оглядываюсь. Сесть в комнате не на что, здесь только стеллажи до потолка и столы. Повсюду книги, свитки, пачки листов. Никакого беспорядка, всё разложено и даже помечено разноцветными бирками.

— А куда?

— В кресло.

Чувствую всплеск магии за спиной. Оборачиваюсь и вижу что? Правильно, кресло.

Да уж. Раньше я пренебрежительно относился к магии призыва. Типа подумаешь, такие маги могут только вызывать разных чудовищ и прочую хрень из других миров. Сами-то вы кто?

Но, оказывается, подобное волшебство способно на многое. Схватка со Смородиным многому меня научила, а сила князя вообще поражает воображение.

Падаю в кресло. Корсакин встаёт из-за стола, выходит вперёд и садится напротив меня. Да, он просто начинает садиться, а затем под ним появляется кресло.

Офигеть.

Впрочем, от меня не укрылось, что князю не так просто даётся сотворение магии. Мелькнуло что-то на его лице, похожее на скрытую боль. Так обычный старик чуть кривится, чувствуя, как стреляет в пояснице или колено ноет.

Если то, что рассказал Сурков, правда, то у Павла Егоровича проблемы посерьёзней радикулита.

— Я знаю, зачем ты пришёл, Ярослав, — начинает князь.

— Зачем, по-вашему?

— Хочешь занять моё место, когда я умру.

— Вы правы, — киваю я.

Корсакин медленно кивает и складывает пальца домиком.

— Та схватка в парке была лишь для того, чтобы проверить вашу решимость. И магическую силу тоже. Я считаю, что правитель должен обладать большой личной силой. Если же он хочет быть великим правителем, то и сила должна быть великой.

— Полностью поддерживаю.

Князь практически цитирует меня из прошлой жизни! Помню, я говорил что-то подобное, когда принимал титул правителя Эренда.

— Ты хорошо показал себя, Ярослав.

— Само собой. Что нужно сделать?

— Какой ты торопливый, — чуть опускает брови Павел. — Выслушай для начала мою историю."

"— С радостью, — пожимаю плечами я.

Князь задумчиво оглядывает моё лицо, затем прикрывает глаза и начинает:

— Меня называют затворником. Это правда, но я терпеть не могу это слово. Я исследователь. А для исследований нужно уединение.