Пиранья. Бродячее сокровище

На какое-то время воцарилась тишина. Порой мимо них в ту и в другую сторону пролетали машины со всей здешней лихостью.

— Ну, и что нового вы во мне на сей раз высмотрели? — спросила, наконец, Кристина так, словно искала единственно верный тон.

— Я понял, к какому типу женской красоты вы относитесь.

— Да-а? И к какому же?

— К типу женщин с картин Боттичелли, — сказал Мазур.

— Вы продолжаете меня изумлять, Джонни, — сказала Кристина светским тоном.

— Дорогая сеньорита Кристина, — сказал он злорадно. — Вы, простите, не учитываете специфики моряцкого ремесла и нашей психологии. У моряков в каютах, знаете ли, всегда пришпилены к переборке, гм… не обремененные одеждой дамочки. И это вовсе не обязательно красотки из «Плейбоя». Есть масса репродукций великих картин, которые любой моряк рассматривает с утилитарной точки зрения… Вот и вся разгадка.

— А может, вы себя умышлено огрубляете?

— Вот уж нет, — сказал Мазур. — Честное слово, я простой моряк. Родился в Австралии, служил в армии, потом нанялся на корабль и с тех пор болтаюсь по белу свету… И такая жизнь меня вполне устраивает.

— Что-то вроде хиппи?

— Ничего подобного, — твердо сказал Мазур. — Хиппи — совсем другое. Грязные и ленивые, никчемные бездельники, не способные ни гвоздь вбить, ни починить карбюратор в машине.

— Я, кажется, поняла…

— Штампы, — сказала Кристина. — Устоявшиеся штампы. Вы, когда услышали обо мне, сразу вспомнили один устоявшийся штамп, а я — другой. Отсюда и все недоразумения… Что вы ухмыляетесь?

— Ну, это все же лучше, чем «скотина», — сказал Мазур.

— Значит, мы как-то начали понимать друг друга? И вы не будете больше выдвигать идиотские условия?

Она ответила откровенным взглядом, в котором причудливо смешались и отчаяние, и неуемная гордыня:

— А вы что, все же готовы воспользоваться тем, что девушке некуда податься?

— Говоря откровенно, я бы взял деньгами, — сказал Мазур.