Пиранья. Бродячее сокровище

Последний хозяин во время войны за независимость держал сторону испанской короны, ему пришлось бежать со всем своим семейством, и генерал Грау потом распорядился, чтобы дом изменника никто не трогал — пусть ветшает и разрушается сам по себе, как печальное напоминание… Генерал сидел на коне примерно вон там, у толстого пня…

— Позер он был, ваш генерал.

— Это наш национальный герой и отец-основатель, — сухо сказала Кристина.

— Ну, одно другому не мешает, — заключил Мазур, подумав. — Верно? Черт возьми, как романтично, словно сама История прошествовала поодаль, шелестя мантией… Туда, я так прикидываю?

Мазур уверенно повел машину к невысокой каменной стене, окружавшей длинное двухэтажное здание, показавшееся поначалу очень знакомым. Чуть позже он сообразил, в чем тут дело — именно такие старинные дома с галереями, высокими острыми крышами и маленькими балкончиками он видел в приключенческих фильмах и на картинках.

Что ж, киношники и художники, надо полагать, черпали вдохновенье в реальной жизни…

Он остановился перед высокими деревянными воротами, потемневшими от времени и проливных летних дождей. Похоже было, что их не красили с тех самых беспокойных и романтических времен генерала Грау, позера и отца нации, основателя аж четырех независимых государств и фантастического бабника, восторженного поклонника Наполеона, по злой иронии судьбы умершего на руках английского врача…

Ворота тут же распахнулись, с натужным скрипом, сделавшим бы честь любому готическому роману.

Медленно заводя машину на обширный двор, Мазур увидел справа просто одетого низкорослого человечка, судя по иссиня-черным волосам и чертам лица, с изрядной примесью индейской крови. В правой руке привратник держал старый, но надежный маузеровский карабин.

— Осажденный форт, а? — понятливо спросил он.

— Есть основания, — кратко ответила Кристина.

«Ну, это нам знакомо, — подумал Мазур, шагая вслед за девушкой к обветшавшей парадной лестнице (привратник плелся сзади в качестве то ли конвоя, то ли почетного эскорта).