Пиранья. Бродячее сокровище

 — Ему хотелось заполучить не только долю, но и меня…

— Я его понимаю… Что было дальше?

— Отца они подстерегли два месяца назад, на дороге, возле Чакона. Он выжил, повезло. Получил четыре пули. Сейчас он в клинике, в столице. Всеми делами пришлось заниматься мне…

— Ага, — сказал Мазур догадливо. — А на тебя у него рука не поднимается, а?

— Да вдобавок матримониальные планы, нет?

Мазур посмотрел в разбитое окно столовой. По мощеной кирпичом дорожке к дому, небрежно помахивая тростью, шествовал пожилой и крайне представительный сеньор: красивая проседь в волосах, усы и эспаньолка на старинный манер, серая тройка, белый галстук…

— Странно, что ты ломаешься, — сказал Мазур.

 — По-моему, вполне приличный жених. Море обаяния и шарма, а если вдобавок учесть родословную…

Кристина сверкнула на него глазами, что твоя пантера, но ответить колкостью не успела: потенциальный жених вошел в столовую, улыбаясь вежливо и благожелательно, с невыносимой галантностью поцеловал руку Кристине, сухо кивнул Мазуру, как какому-то конюху, опустился на стул в непринужденной позе.

Положив обе ладони на изогнутую рукоять трости, посмотрел куда-то поверх головы Мазура и произнес что-то по-испански с видом надменным и пренебрежительным.

— Давайте говорить по-английски, — сказала Кристина с восхитительно равнодушным лицом. — Мой… друг не понимает по-испански.

— Охотно, — сказал дон Хайме на приличном английском, вновь глядя поверх Мазуровой макушки.

 — Я говорил: простите, не имел чести быть представленным…

— Меня зовут Джон, — сказал Мазур. — Джон Смит. Адвокат сеньориты Кристины. Я из Филадельфии, изволили слышать? Адвокатская контора «Смит, Смит, Смит и Смит» Я — четвертый в списке Смит, который «и Смит». Город Филадельфия, цитадель американской демократии… не доводилось бывать?

— Доводилось, — не моргнув глазом, ответствовал дон Хайме. — Молодой человек, тысячу раз простите, но выговор у вас вовсе не американский…

— Помилуйте, я и не выдавал себя за урожденного американца, — светским тоном сказал Мазур.

 — Позволено ли мне будет осведомиться, отчего вы на меня так странно смотрите?

— Вам не кажется, что это вульгарная привычка — таскать пистолет за поясом?

— Господи! — сказал Мазур растроганно. — Наконец-то я встретил человека, который вопреки местным традициям отмечает вульгарность этого обычая… Вы тысячу раз правы, любезнейший дон Хайме.