Пиранья. Бродячее сокровище

Тот разделался с проблемой молниеносно — попросту придвинул Мазуру толстенный гроссбух и попросил, не моргнув глазом:

— Напишите уж сами, а то я человек необразованный, темный, могу исковеркать вашу благородную фамилию, и сеньор, быть может, будет задет… Поставьте число, потом фамилию, потом распишитесь, и на этом с формальностями будет покончено…

Мазур бросил на страницу, заполненную лишь наполовину, пытливый взгляд. Согласно проставленным датам, сегодня, до его появления, в отеле зарегистрировались три постояльца.

Быть может, все трое и были его добрыми друзьями. Или двое. Или один. Или — никто. Он представления не имел, под какими именами выступают остальные пятеро. Никто из шестерки не знал, какие имена и подданство получили другие — так надежнее, правила игры…

Он поставил дату, вывел фамилию и неразборчиво расписался. Придвинул книгу хозяину. Тот, небрежно ее захлопнув, осведомился:

— Путешествовать изволите?

Ему наверняка было скучно торчать тут в полном одиночестве.

К тому же интерес мог быть и профессиональным — мы, знаете ли, не вчера родились, и прекрасно знаем, что повсюду на свете гостиничный персонал оказывает специфические услуги соответствующим органам. Что ж, австралиец с непроизносимой фамилией вовсе не был угрюмым, нелюдимым, наоборот, рубаха-парень, болтун и весельчак, готовый чесать язык с любым встречным-поперечным и скрывать ему абсолютно нечего…

Старательно поддерживая свой сценический образ, Мазур поудобнее облокотился на стойку и с ухмылкой сказал:

— Вы, должно быть, имеете в виду, не турист ли я? Да что вы, сеньор, ничего подобного.

Вот уж не думал, что парень вроде меня похож на туриста — с одним-то жалким рюкзачком и полупустым карманом? Я моряк, знаете ли. Из Австралии. Слыхали?

— Ну, как же. Когда-то учил в школе. У вас там кенгуру и бумеранги… Значит, сеньор — моряк? Это, должно быть, так романтично? Я в детстве хотел сбежать из дома и устроиться юнгой на корабль… Не получилось.

Романтично, должно быть…

Издевался или говорил серьезно? Хрен поймешь… Мазур терпеливо продолжал:

— Помилуйте, сеньор, какая там романтика? Лет сто назад — быть может, хотя крепко сомневаюсь… Работы много, а денег мало. Вот я и решил сменить профессию.