Пиранья. Бродячее сокровище

Как моряк моряку хочу посоветовать: не следует вести себя столь неосторожно. Мужья — это, знаете ли, непредсказуемая и реальная угроза…

Мазур, старательно игравший роль ветреника и повесы, беззаботно ухмыльнулся:

Усач шумно вздохнул:

— Джонни, вы только не сердитесь за вторжение в вашу частную жизнь… Поймите, я чисто по-дружески, как моряк моряка, хочу вас предостеречь от излишней самоуверенности. Есть люди, которые видели, как сеньор Ройс выходил из отеля и уходил куда-то, и при этом он вовсе не выглядел вдрызг пьяным…

— Вы серьезно? — пытливо уставился на него Мазур.

— Совершенно. Он появлялся на улице в совершенно трезвом виде.

— Быть не может, — искренне сказал Мазур. — Его с кем-то спутали. Он пьянствует беспробудно…

— Спасибо, — сказал Мазур. — Я непременно приму к сведению все, что вы сказали… Простите, но мне пора.

Он вышел из ресторана и, предусмотрительно оглядевшись по сторонам, чтобы ненароком не угодить под бампер очередного джигита, перешел улицу, задумчиво крутя головой.

Поднявшись на второй этаж, он деликатно постучал в дверь.

Открыл Бобби — всклоченный, в мятой рубашке, распространявший термоядерный аромат перегара, посторонился:

— Заходи, Джонни, заходи…

Мазур осторожно сказал:

— Посыльный говорил, что миссис Ройс…

— Ну да, у нее к тебе какое-то дело, — ничуть не удивившись, кивнул Бобби. — Она в гостиной… Бриджит! Ку-ку! Твой верный оруженосец пришел! Иди, Джонни, иди…

Мазур прошел к двери в гостиную, взялся за вычурную начищенную ручку, повернул вниз.

Тот самый многолетний опыт, седьмое чувство заставило его резко обернуться. Мазур замер, чтобы ненароком не спровоцировать этого идиота случайным движением. Примирительно сказал:

— Бобби, к чему эти фокусы…

— Парень, ты уверен, что подобрал нужное слово? — вполне трезвым голосом протянул Бобби, по-прежнему целя в Мазура из револьвера с кургузым дулом.

Мазур потянул дверь на себя. Хватило одного взгляда, чтобы оценить ситуацию…

Она лежала на полу посреди обширной гостиной, повернув к Мазуру совершенно мертвое, неподвижное лицо, в котором уже не было ни капли южной холеной красоты, ни тени очарования — Бриджит выглядела именно так, как выглядит женщина, задушенная шелковым пояском от купального халата.