Пиранья. Охота на олигарха

Они двинулись через гомонящий зал, лавируя меж расшалившимися хозяевами жизни, а вслед им неслось:

Приходилось признать, что заокеанский гастролер – человек ответственный и гонорар отрабатывает добросовестно...

Лестница. Сад. Олеся уверенно шагала впереди прямо к морю, Мазур шагал следом, твердо решив ничему более не удивляться, даже если его попросят в интересах дела похитить князя Монако. Что технически не так уж и сложно, честно говоря...

Они вышли на пирс. Позади остались две относительно роскошных яхты – относительно, потому что тут же, неподалеку, стоял сиявший неисчислимыми огнями красавец «Пелорус» под чукотским флагом, скромное суденышко длиной в сто пятнадцать метров, казавшееся Мазуру совершенно нереальным.

Он подумал мельком, что во времена его молодости яхты импортных богачей все же были гораздо скромнее. Повод это испытать законную гордость за свою страну? Ох, вряд ли...

В самом конце причала стояло суденышко, по сравнению с роскошными океанскими игрушками напоминавшее скорее катерок рыбнадзора: новехонькая яхточка, космических очертаний, как водится, но всего-то метров десяти в длину.

Этакая шлюпка для «Пелоруса».

По капитальным сходням Олеся уверенно поднялась на палубу, распахнула перед Мазуром белую дверь надстройки. Они поднялись на самый верх, в небольшую каютку с высоким панорамным окном. По пути никого не встретили, но очень быстро где-то внизу послышалось мягкое мурлыканье мощного двигателя, судно отвалило от причала и двинулось параллельно берегу.

У Мазура на миг мелькнула шальная мысль, что они оказались на борту современного «Летучего голландца».

Ярко освещенные особняки на берегу, ярко освещенные корабли, разноцветные гроздья фейерверка, вспыхнувшие где-то далеко на суше... Мазур поневоле засмотрелся.

– Посмотрите налево, – сказала Олеся тоном опытного гида.

Мазур добросовестно всмотрелся, но не обнаружил ничего из ряда вон выходящего: такие же пальмы, огни, россыпь особняков.

– Помните старые комедии с де Фюнесом? – спросила Олеся.

 – Серию о жандарме из Сен-Тропе?

– Конечно, – сказал Мазур. – Я его всегда любил...

– Это и есть Сен-Тропе. Ваши впечатления?

– Вы знаете, совершенно ничего не чувствую, – смущенно признался Мазур. – Может, оттого, что темно...

– Нужно будет как-нибудь заглянуть днем. Хотя, конечно, с тех пор все перестроено, ничего уже не узнать...

Она надолго замолчала. Мазур тоже не порывался вести светскую беседу.