Пиранья. Охота на олигарха

«Имели мы тебя вместе с твоим Кембриджем», – весело подумал Мазур, делая вид, что непринужденно увлекает Олесю в соседний зал. И тут же выругал себя: не стоило хвалиться и насмехаться, не закончив дела...

И через короткое время обалдел в очередной раз. Было отчего, ох, было...

Зал, в котором они оказались, как две капли воды походил на стандартную советскую танцплощадку едва ли не сорокалетней давности, из тех забытых времен, когда не было еще дискотек, а имелись исключительно танцплощадки. Вдоль стен – ряды желтых стульев из прессованной фанеры, какие стояли и в кинотеатрах, и в разномастных Домах культуры, под потолком протянулись вдоль стен кумачовые плакаты с лозунгами вроде: «Профсоюзы – школа коммунизма», «Комсомол – помощник партии», «Из всех искусств для нас важнейшим является кино» (с указанием имени автора афоризма).

А меж ними висели большие изображения всех шести орденов, пожалованных с барского плеча ленинскому комсомолу, красочные плакаты (помнил такие Мазур, а как же!), призывавшие молодежь крепить трудовую дисциплину, строить БАМ, осваивать новые знания и повышать культуру. Нереально широкоплечие, белозубые комсомольцы, кто в строительной каске, кто с лопатой на плече, обнимали за плечи нереально обаятельных, столь же белозубых комсомолок, а свободной рукой указывали то ли в светлое будущее, то ли в неосвоенные таежные дебри.

Мазур прямо-таки умилился, обнаружив среди всей этой ретрухи то ли точную копию, то ли подлинник плаката, мимо которого он каждый день браво маршировал в бытность курсантом – столь же невероятного обаяния и немыслимой наглаженности молодой матрос, с улыбкой вещавший зрителям: «Крепи могущество советского военно-морского флота!»

– Ну ничего себе.

.. – сказал Мазур с искренней душевной теплотой.

– Это Вадик устроил, – тихонько пояснила Олеся. – Любит он подобные забавы, ностальгия гложет...

Проследив за ее взглядом, Мазур высмотрел Вадика – невысокого лысого толстячка, энергично крутившегося среди музыкантов на эстраде (опять-таки одетых по моде тех времен).

Было ему не менее шестидесяти – действительно, для него это память о золотой (не в финансовом смысле, надо полагать) молодости, да и для Мазура тоже.

– Вы, конечно, этого не застали... – сказал Мазур.

– Констатация факта.

– Действительно, – сказала Олеся, – когда меня родители стали отпускать на танцы, повсюду были уже сплошные дискотеки... Атас! Лягушатник в дверях маячит... Пойдемте танцевать, они вот-вот начнут...

И тут лабухи вмазали, врезали, вжарили.