Пиранья. Охота на олигарха

Оказавшись под сводами галереи, действовал, как нерассуждающий механизм, не теряя ни секунды, – отключил прибор, содрал балахон, упрятал все в мешок, вмиг затянул завязку, встал над водной гладью. Обернулся.

Только теперь в замке обозначилось некоторое оживление – еще далекое от настоящего переполоха. Но, в любом случае, беспутная супружница выпускника Кембриджа уже явно успела незамеченной покинуть место преступления, и настала пора звать на помощь. Вспыхнуло несколько окон, на всех трех этажах, и в парочке из них промелькнули человеческие фигуры.

Гостя прихватило, надо полагать, недурственно. Ну, поделом ему, цинично подумал Мазур, нечего рот разевать на н а ш у Ньянгаталу. Еще должен бога благодарить, что гуманные славяне зарядили баллончик аллергической дрянью, а не боевым отравляющим веществом или какими-нибудь особо душевредными бактериями...

Ногами вперед он прыгнул вниз, вошел в воду, как обычно, без малейшего всплеска и, не экономя сил, поплыл к яхте – она стояла на прежнем месте, кабельтовых в четырех от берега, достаточно ярко освещенная: мол, ничего криминального не происходит, мы люди честные, нам скрывать нечего, плаваем в свободной стране, в дозволенном месте.

..

Преодолев больше половины расстояния, он поднял над водой лицо, присмотрелся. На фоне белоснежной надстройки виднелось синее платье – Олеся стояла у борта, обращенного к берегу, не отрывая от него взгляда. Уписаться можно, до чего романтично, с иронией подумал Мазур, уходя под воду.

Как в старинном романе – красотка идиллически ждет отправившегося на подвиг рыцаря... Правда, он сильно сомневался, что сердечный трепет (если только она таковой в данный момент испытывает) вызван исключительно тревогой за судьбу бравого адмирала, супермена и покорителя дамских сердцов. Все, есть сильнейшие подозрения, гораздо прозаичнее...

После успешно завершенного задания душа просила легких шалостей – благо обстановка позволяла. Мазур, обогнув под водой яхточку с противоположной стороны, высунулся по плечи.

Незнакомца уже не было на корме, яхта вновь казалась подобием Летучего голландца. Тишина и безмолвие.

Во мгновение ока Мазур оказался на палубе вместе с мешком – и остался незамеченным. Хозяйственно примостив мешок под белоснежную изящную лавочку (применять к этому субтильному сооруженьицу соответствующий морской термин язык не поворачивался), Мазур бесшумно двинулся вперед, перешел на другой борт.