Пиранья. Охота на олигарха

Вид у тебя все же ошарашенный, а тебе и впредь с ней нужно держаться так, словно и не подозреваешь, кто она такая... Вот кстати. Она тебе глазки не строит?

– Вот и завали ее, на хрен, без особых церемоний. Авось и появится кое-какая ясность. Если она решит, что ты, простяга, поплыл, может и обозначить задачу...

– Я серьезно, между прочим, – хмуро сказал Лаврик. Грустно улыбнулся. – Между прочим, я в этом плане всегда тебе завидовал. Вечно оборачивалось так, что ты не только морды бьешь и ножи метаешь, но еще и красоток в темном уголке прижимаешь, причем всякий раз как-то так оборачивается, что это идет на пользу делу и претензии тебе высказывать трудно.

А дядя Лаврик где-то в сторонке уныло ведает безопасностью...

– Да ну, чему тут завидовать, – сказал Мазур. – Добрая половина из этих красоток всерьез собиралась меня прикончить, и тут уж важно было не пропустить момента.

– Исторической точности ради нужно добавить, что порой не ты сам справлялся, а вовремя возникал, как чертик из коробочки, дядя Лаврик.

.. Ежели вспомнить очаровательную Мэй Лань, то еще неизвестно, кто кого пристукнул бы там, на палубе – ты ее, или наоборот. Будешь спорить?

– Не буду, – сказал Мазур. – Настроения нет.

– Ну-ну... А вот в Африке меня, учти, не будет. Так что ты уж там постарайся не словить свинца в организм.

– Постараюсь, – сказал Мазур. – Мы вам не что-либо где, а где-либо как...

«...в Африке большие злые крокодилы...» – повторял про себя Мазур, шагая вслед за майором вдоль высокой темно-коричневой стены, сложенной из плоских, огромных камней.

Дурацкие стишки, конечно. В Африке – как и на всех прочих континентах, кроме разве что Антарктиды – самое опасное животное как раз человек. И бояться его порой нужно больше, чем безобидных, в общем, горилл и не особенно опасных, если знать их повадки и охотничью манеру, крокодилов...

Майор резко свернул вправо, Мазур последовал его примеру, и они быстрым шагом отошли метров на двести от древнего города. Остановились на краю круглого склона. Вид отсюда открывался великолепный.

Обрыв тянулся не менее километра, постепенно переходя в зеленую равнину, справа были горы и слева горы, а впереди, еще километрах в полутора, текла извилистая речушка, рощицы кудрявых деревьев и заросли кустарника окружали з а в е д е н и е – десятка три домов, старательно стилизованных под классические хижины здешних племен (оборудованные внутри всеми возможными удобствами и обставленные не хуже номера в европейском дорогом отеле).