Пиранья. Охота на олигарха

И энергичным шагом направился к машинам. Нина нервно расхаживала возле своей незадачливой тачки и дымила, как паровоз. Завидев Мазура, радостно кинулась навстречу. Мазур отметил, что подол шикарного черного платьица у нее порван с левой стороны – ага, выбиралась из машины через пассажирское сиденье...

– Понимаешь, я отъехала нормально, и вдруг этот гуманоид неведомо откуда...

– Потом пошепчемся, – сказал Мазур сквозь зубы, ледяным тоном, не удостоив ее и взгляда.

И направился к пострадавшему «мерсу», мимоходом отложив в памяти: самые обычные номера, без «говорящего» сочетания букв, без полученных по блату престижных цифирок.

Стекла автоветерана были не затонированы, и Мазур прекрасно рассмотрел человека, с испугом и откровенным напрягом таращившегося на него с водительского места. По первым впечатлениям – ничего особенного. Не менее пятидесяти, тип лица явно славянский, одет без особых изысков, не похож ни на олигарха, ни на одну из многочисленных разновидностей крутизны.

Несильно постучав в стекло красовавшимся на среднем пальце правой руки тяжеленным золотым перстнем – одной из неизбежных принадлежностей его х а л т у р к и – Мазур громко и дружелюбно позвал:

– Гюльчатай, открой личико!

Мужичонка таращился на него испуганно и не делал никаких попыток приспустить стекло.

– Стеклышко, говорю, опусти! – громко сказал Мазур.

Никакой реакции. Поддавши, что ли? Тогда получится совсем распрекрасно, «обоюдка» выйдет классическая...

Подъехал «пежо», размалеванный номерами телефонов и надписями, свидетельствовавшими о его принадлежности к новоиспеченной службе аварийных комиссаров. Но еще прежде чем оттуда успел вылезти комиссар, к Мазуру бросился один из патрульных милиционеров – с видом грозным и бдительным, еще издали крича:

– Э! Э! Э! Гражданин! Вы тут с какого боку будете?

Мазур смотрел на сопляка грустно-философски, всего-то за пару секунд прикинув аж три беспроигрышных варианта надежного вырубания этого грозно выдвинувшего вперед дуло автомата конопатого стража порядка – причем два из трех предусматривали мгновенное пеленание пацана ремнем его же собственной трещотки, а третий был и того жутчее.

Но это, разумеется, были чистой воды абстракции и теории, профессиональная тренировка ума.