Пиранья. Охота на олигарха

Одним коротким ударом Мазур погрузил бедолагу в беспамятство, проворно спутал лентой, вернулся в приемную. Очаровательная Светочка взирала на него с несказанным ужасом. Вроде бы совершенно неопасное было создание, оранжерейный цветочек, но внешность бывает обманчива, и можно получить в спину что-нибудь вредное для здоровья...

Подойдя вплотную, Мазур приподнял ей подбородок указательным пальцем и, обаятельно улыбаясь, поведал:

– Есть гениальное стихотворение: девушка красивая в кустах лежит нагой, другой бы изнасиловал, а я лишь пнул ногой.

.. Ручки вытяни вперед, милая, тогда я тебя не съем...

Она послушно протянула сомкнутые запястья.

– Хорошая девочка, – сказал Мазур, – послушная. Сиди тихонечко и не пробуй дергаться, а то рассержусь...

Он откатил ее вместе с креслом на колесиках в дальний угол приемной – мало ли какая тревожная кнопка могла быть присобачена на ее столе – вышел в коридор. Дверь в торце не поддалась, была заперта.

За одной из тех, что справа, оказался обычнейший туалет.

Мазур распахнул последнюю. Ага. Выражаясь старомодно – кордегардия, хотя вряд ли присутствующие помнят такие слова... За обычным столом сидели четверо: водитель, доставивший его сюда, еще двое таких же, при галстучках и коротких стрижках, а также сволочная тетка Надежда Петровна. Все они идиллически попивали чаек и на Мазура воззрились опять-таки без малейшей тревоги, удивленно разве что.

Указательным пальцем левой руки он крутанул лопасти маленького белого вентилятора, так что они сделали несколько оборотов, оглядел всех, приятно улыбаясь, потом сказал:

– Полное впечатление, что ни одна собака меня не узнает... Что ж так плохо у вас с ассоциативным мышлением? Объясняю специально для недогадливых: я – Карлсон, прилетел как следует пошалить...

Небрежно отшвырнул вентилятор и с места в карьер стал шалить.

Шалости у него были, разумеется, далеко не такие безобидные, как у Карлсона: ребятишки полетели по углам, как кегли, все было кончено в мгновение ока, и Мазур принялся их спутывать, краем глаза наблюдая за Надеждой Петровной, к которой тоже следовало отнестись со всей серьезностью: мало ли чему ее учили...

Она, однако, так и не шелохнулась, сидела за столом, словно прилежная ученица за партой.