Пиранья. Война олигархов

А потом дела его пошли неважно. Тот круг, к которому он принадлежал, потерпел разгромное поражение в результате кремлевско-византийских интриг, о коих давеча разглагольствовал Малышевский, и Каха Георгиевич в числе прочих участников группировки угодил в опалу.

Взрывная волна поражения разбросала его товарищей по партии кого куда: кого в тюрьму, кого в Израиль или в лондонскую эмиграцию, а «бизнесмен и грузин» маханул на историческую родину, под крыло Саакашвили и нашел себе там новое занятие – принялся помогать молодым и бойким реформаторам налаживать мифическую грузинскую экономику.

Что именно он там наладил, было неизвестно… во всяком случае, Мазуру, который новостями из мира большой и малой политик интересовался от случая к случаю. Но, видимо, все же не того масштаба оказалось занятие, раз он снова попал в центр российских политических интриг…

Было в Кахе Георгиевиче что-то сразу к себе располагающее. Может быть, дело во внешности? Этот большой усатый человек походил на добродушного грузинского духанщика.

При виде его невольно вспоминались залитые вином столы под крышей из вьющегося винограда, пышные грузинские тосты, шашлыки и сочная пахучая зелень…

Голову можно прозакласть, что источником и причиной веселья, которое тут у них царило до прихода Мазура с Малышевским, был как раз он, Каха. Вряд ли в качестве души компании могли выступать номера два и три – один, отец невесты, с бледным неулыбчивым лицом, какое обычно встречается у хронически больных людей, другой – суровый брюнет с цепким взглядом профессиональной ищейки… или сотрудника Конторы.

Номер четыре – полноватый, с ироничным взглядом и открытой улыбкой господин среднего роста – тоже не мог претендовать на амплуа весельчака. Рука у него была забинтована и висела на перевязи, но Мазур все равно узнал бы этого человека – именно его подстрелил террорист в конференц-зале, когда открыл огонь по заложникам… Отчего-то Мазур был уверен, что бедолаге больно, однако – крепится. Хотя скоре всего, ему и сейчас не до шуток.

И уж точно никак не годился на роль весельчака-затейника номер пятый… Давний Мазуров знакомец.

– Иван Сергеевич, правая рука Бориса Абрамовича, с недавнего времени – мой сват, так, кажется, отец невестки называется? – Малышевский представил адмиралу бледного и неулыбчивого господина, выступающего в классификации Мазура под номером два. (Ежели первому Мазур для удобства присвоил кличку Грузин, то второго тут же для себя зашифровал как Больного).