Пиранья. Война олигархов

И не столько потому, что подобных типов здесь ошивалось превеликое множество, возле каждого не натормозишься, сколько из-за того, что неизвестно, что именно довелось бы услышать, надумай он расстаться с двумя-тремя риалами, бросив их в медную плошку, стоящую перед уличным пророком на краю вытертого до газетной толщины коврика… Одному Аллаху ведомо, кого из этих оборванных уличных прорицателей и какой силой ясновидения он наделил и что тот наболтает. Терзайся потом – на шарлатана попал или на доподлинного ясновидца.

Да и был уже у Мазура не слишком приятный опыт общения с этими предсказателями, хватит, пожалуй…

Внешностью, одеждой, да и высоким ростом они, разумеется, выделялись на улицах иранского города. Однако в Исфахане иностранец – явление рядовое, тем более ежели иностранец топает не куда-нибудь, а в сторону площади Мейдани-Шах, где ему предстоит восхищаться дворцом Али-Капу и любоваться мечетью шейха Лофтоллы. Понятно, к иностранцу не могли не приставать на каждом шагу нищие, хозяева лавчонок и уличные торговцы, куда ж без этого.

Но недаром их с Тимошем, прежде чем выпустить на улицы Исфахана, обучили двум расхожим фразам на фарси, – этих фраз вполне хватало, чтобы освободиться от назойливого приставания.

Ну а то, что парочка иностранцев так и не дошла до достопримечательной площади, а свернула в одну из боковых улочек (кривых и узких до полного безобразия, где и двум-то людям не разойтись, приходится идти гуськом), – это, ежели разобраться, тоже вряд ли кого-то могло удивить.

Почему бы искателям восточной экзотики не заглянуть в один из погруженных в полутьму подвальчиков, где в задних комнатах курят опиум? Или им просто-напросто захотелось вдали от уличного шума испить кофейку, особым способом приготовления которого славится Исфахан, почему бы и нет?

Но, как вскоре выяснилось, ни опиум курить, ни кофе попивать европейцы не собирались. Они вошли в открытую настежь лавку под вывеской «Мустафа Ракмали. Ковры и бронза». Ковры на стенах, ковровые рулоны на полу, тускло поблескивающие бронзовые изделия беспорядочно расставлены, развешаны и свалены по углам.

Навстречу шагнул, поднявшись с ковровых подушек, грузный человек с четками в руках, может быть, сам Мустафа.

Однако от этих посетителей хозяин не услышал ни слова – разговор не получился. Посетители просто воспользовались его лавкой как кратчайшим переходом с одной улицы на другую. И никакого удивления на лице Мустафы не отразилось.