Пиранья. Война олигархов

Шашлыки, свидетели, вино, обвинения… Поначалу интересно даже было, а потом надоело. Ну да, это я. Вы хотели признания? Пожалуйста: это я. Ну и что дальше? Убьете меня?

– Сука ты, Гена, – тихо сказал Больной. – Мы же были в одной команде…

– Сука, – согласился Крепыш и потянулся к блюду с зеленью. – Знаете старинный анекдот? Как-то одного человека попросили: «Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу, кто ты! – в ответ на что Иуда радостно засмеялся».

Кривицкий хохотнул. Никто его не поддержал.

Тогда он пожал плечами, в молчании доел шашлык, потом достал из стаканчика зубочистку и принялся преспокойно ковырять в зубах.

– Вот ты, Саша, весь из себя такой респектабельный и европейский, – сказал он. – Винцо попиваешь, правильные речи говоришь. О совести, о некрасивых поступках, о красивых поступках… А тебе напомнить расстрел в одной из московских бань в девяностом году? Это когда в VIP-апартаментах положили из автоматов одиннадцать человек.

Шестерых посетителей бани, девочек по вызову, банщицу и массажистку. Причем никто не мог понять мотивов – кого и за что заказали, потому что там собрались на отдых люди невысокого полета, особо ни с кем не конфликтующие… Только очень немногие знали, что тогда и впрямь положили случайных людей. Что на тот вечер апартаменты заказал совсем другой человек, который за несколько часов до назначенного времени заказик-то свой и снял. И тем счастливчиком, лишь по чистой случайности избежавшим смерти, был твой тогдашний наиглавнейший конкурент, дорогой мой Александр Олегович, с которым ты бился за контрольный пакет акций одной нефтяной компании. Вот вместо него и погибло аж одиннадцать ни в чем не повинных человек. Правда, своего ты добился…

Кривицкий небрежно отбросил зубочистку в траву и закинул руки за голову.

– Этого расстрела вполне хватило, чтобы твой конкурент страшно напугался и пошел с тобой на мировую.

Конечно, никто никогда и ничего не докажет, но мы-то с тобой знаем, как оно было. Я уже не говорю о банкротствах предприятий, когда твои орелики-рейдеры с твоего благословения в выборе средств не церемонились…

– Это называется бездоказательная клевета, – снисходительно улыбнулся Малышевский.

– Ай да брось ты! – Кривицкий махнул рукой. – Не перед присяжными выступаем, как вы сами мне тут весь день талдычите.