Пиранья. Война олигархов

Я брат Заурбека Хадашева, которого все знают как Тракториста. Брат человека, которого ты убил.

«Бля и еще раз бля! – Мазур готов был завыть от отчаянья. – Ну надо ж, глупо-то как! Строишь сложные комбинации, перебираешь колоду на уровне олигархов, а потом является какой-то вайнах со своим законом гор и кровной местью, которую учесть было никак невозможно, и все летит к чертям…»

Вот так оно происходит: в четко спланированную, безупречную операцию вдруг вмешивается какой-то случайный фактор, мелкий, незначительный, который и спрогнозировать-то нельзя – и все идет кувырком…

– Ты убил моего брата, собака.

И ты умрешь, – Руслан Хадашев взял чайник и, запрокинув голову, принялся жадно пить прямо из горлышка. Кадык у него при этом ходил вверх и вниз, как поршень.

Твою мать… Давненько не доводилось оказываться в столь паскудной ситуации. Шансы выбраться отсюда живыми примерно – пятнадцать на восемьдесят пять. И то шансы такие высокие только за счет того, что не связаны ноги.

Были в связаны – шансы сразу бы упали до каких-то сотых долей процента.

Можно на что-то надеяться, кроме рывка напролом? А если блеф? И на чем тут можно выстроить блеф в игре с мстительным кавказцем, да еще и наркоманом? Разве что на знакомстве с Зелимхановым… Или убедить, что за меня и Стробача дадут огромный выкуп? Кровная месть кровной местью, но чего ж от денег отказываться… В конце концов, на этом можно выиграть время.

Конечно, Мазуру следовало задаться и такими вопросами, как: «Откуда духи узнали, что это именно он убил Тракториста? И в первую очередь – от кого узнали? Как вышли на меня? Уж не при помощи ли некоего Зелимханова, любителя кофе и миниатюр?» А запросто, между прочим.

Что стоило Зелимханову продать неверного…

То, что он помогал консультациями и картинки дарил, не значит ровным счетом ничего. А про события на яхте от кого могли узнать? Продал кто-то из людей Малышевского? Или Больного, или Кахи Георгиевича?..

Но это все потом, потом, после разбираться будем.

Сейчас не это главное…

– Сперва я хотел тебя просто убить, – Хадашев поставил чайник на стол, утер губы тыльной стороной ладони. – Тогда я бы не потащил тебя сюда. Я бы не стал поганить дом уважаемого человека твоей собачьей кровью. Но я подумал: столько сил тратил, когда искал тебя, тратил деньги. Мои люди ехали сюда издалека. Им было нелегко ехать, нелегко здесь. Тогда я подумал, что надо получить с тебя пользу.