Пиранья. Война олигархов

Хвалятся, будто у них нет голубых – но вся Турция знает, что за полтинник албанец продаст и собственную, пардон, задницу…

Мазур, конечно, оголтелым шовинистом не был, за годы мотаний по свету отлично усвоил, что уродов хватает в любом народе и любой нации, но все же, все же…

Он покопался в памяти, однако кроме «курва», которое на всех языках одинаково, ничего албанского не припомнил… Да ну к дьяволу. Чай, по-болгарски плененный космополит рубить должен, наблатыкался, поди, на виноградниках-то. Так что и русский поймет.

Удовлетворившись сим простым рассуждением, Мазур взял ту самую зажигалку с гравированными близнецами и принялся невозмутимо нагревать кончик изъятого стилета. Албанец следил за его манипуляциями настороженно, но не рыпался. Настороженность переросла в панику, когда Мазур поднес раскаленное до красна лезвие почти вплотную к глазу пленника. Нож целился точно в расширившийся зрачок. Казалось, того и гляди зашипит сетчатка.

– Другарю, убивать я тебя не буду, во всяком случае, пока, но и на вдумчивую работу с вытягиванием лицевых нервов у меня времени нет.

Пленник явно не догонял, молчал. Возможно, такая длинная тирада для него была запредельной, но огонек понимания в зенках явно промелькнул. Мазур сделал вывод, что понят, и задал обещанный простой вопрос:

На этот раз албанец тихо вякнул ответ:

Ура, вот и «один – ноль».

Он поощряюще улыбнулся. В ответ албанец злобно сверкнул глазами. Мазур для верности щелкнул зажигалкой, и глазенки вновь приобрели покорное выражение.

– Какова цель захвата яхты?

Албанец скорчил тупую мину, и Мазуру пришлось выражаться яснее:

– Калым. Выкуп, – ответил албанец, чем привел Мазура в несказанное удивление – поистине, окультуренные цыгане! – и добавил: – Деян каза да даде пятьдесят хиляди евро.

В слове «евро» ударение было на последний слог, а общий смысл фразы, построенной (Мазур не ошибся) с использованием болгарской грамматики, сводился к тому, что некий Деян обещал клиенту заплатить за работу полсотни штук.

– Ты – из команды яхты?

Албанец напрягся, но поняли ответил отрицательно:

– Мом, мы… Учились половим год и половина тут.

– Тут – в смысле на яхте?

– Ладно, это пока не главное.

Албанец вытаращил глаза и сделал вид, что не понимает.