Пиранья. Война олигархов

Мазур лишних вопросов не задавал – и так было ясно, куда едем.

Автомобиль подъехал к особняку и остановился рядом с лестницей, которая вела на пандус с поддерживающими треугольный фронтон колоннами портика.

– Терпеть не могу жары, – пожаловалась Оксана, когда они, выбравшись из кондиционированной прохлады салона, начали подниматься наверх.

Это были ее первые слова за всю дорогу от больницы. Молодец дивчина, понимает, что после морских игрищ болтать как-то не хочется. Равно как выслушивать охи и соболезнования.

– Еле выношу даже короткие перебежки под палящим солнцем. Что поделать, северный я человек…

– Откуда? – без всякого любопытства поинтересовался Мазур.

– Ханты-Мансийск, – ответила Оксана. – До восемнадцати лет прожила в дыре, где солнце по-настоящему греет лишь два месяца в году.

Мазур кивнул – ну да, понятно: буровые, вяхиревские деньги – вот так она, должно быть, и попала в поле зрения работодателя Малышевского. И вежливо поддержал беседу:

– А в детстве, поди, казалось, что готова круглый год с утра до вечера жариться на пляжах?

– Вот именно.

– Это как и с бананами, – поддакнул Мазур. – Когда их выбрасывали в продажу и за ними вытягивалась очередь длиной в квартал, думалось: дай только дорваться до бананового изобилия, вот уж тогда буду есть с утра до вечера. А сейчас бананы на каждом углу – и не хочется. Зато по-прежнему с удовольствием наяриваешь картошечку с селедочкой, которая уж вроде бы должна набить жуткую оскомину… Ан нет.

– Самый натуральный английский дворецкий, – сказала Оксана. – Стажировался при дворе и по сей день правящей Ее Величества королевы Елизаветы Второй, потом служил у всамделишного английского герцога, члена палаты лордов и владельца поместья в графстве Норфолк.

Дворецкий, о коем шел разговор – благообразный джентльмен самого чопорного обличья, прямой, как школьная указка, – стоял возле предупредительно распахнутой двери. Его лицо украшали бакенбарды, которыми не стыдно отсвечивать и возле особняков доподлинных пэров с сэрами. Обряжен он был в черный фрак, белую манишку с белой же бабочкой, руки обтягивают белые перчатки. Мазур невольно залюбовался колоритной фигурой.