Пиранья. Жизнь длиннее смерти

Мазур посмотрел на ветреную супругу так, словно видел впервые. Ему было мерзко и больно – еще и оттого, что она ничуть не походила на испуганную, сконфуженную, пристыженную изменницу. Даже сейчас она была спокойна и чертовски хороша – растрепанная, раскрасневшаяся. Она выглядела невозмутимой.

Улыбнулась почти непринужденно, приподнялась, полулежа, опершись на локоть, спросила:

– Кажется, будет семейная сцена?

– Ну ты и… – только и выговорил Мазур.

Оба близнеца стояли смирнехонько, старательно прикрываясь ладонями, улыбались искательно, жалко, в надежде на то, что кошмар рассеется и все каким-то чудом вернется в прежнее состояние…

– Ну, и дальше? Определись сначала, а? Что именно тебе не нравится – что я тебе изменила, что меня черномазые драли, что их целых двое? Или по всем пунктам сразу виноватая я?

Мазур, что-то глухо рыкнув, залепил ей смачную пощечину.

– Бог ты мой, какие пошлости… – сверкнула она глазами, потрогала щеку, отодвинувшись к дальнему краю дивана.

 – Бить будешь?

– Надо бы, – сказал Мазур, немного присмирев. – Ох, надо бы…

– Серьезно? – она смотрела упрямо, строптиво. – А за что, интересно бы знать? За то, что я на стены лезла, пока ты где-то геройствовал? Ты меня еще будешь бить, импотент хренов? Иди и геройствуй дальше, пока не надоест. А я поживу хоть немножко так, как мне нравится, пока совсем не состарилась. Милый мой герой, женщине нужно трахаться.

Коли уж она молодая, здоровая и нормальная, а вместо мужа у нее герой невидимого фронта, урод законченный, арбуз с засохшим кончиком… Знаешь, чем эти орангутанги от тебя отличаются? Да тем, что они – настоящие мужики, кобели высшей марки. Ну да, они из меня сделали законченную шлюху, но это, оказалось, очень даже приятно – побыть законченной шлюхой со здоровыми арабскими жеребцами… Знал бы ты, как они меня драли куда только можно, я и не знала, что бывают такие выкрутасы… Будет что дома рассказать подружкам. Ценным опытом поделиться. Если будешь умницей, я тебе, может, и расскажу подробно, чему меня тут научили – авось попробуешь потом что-нибудь неумело повторить… – она говорила спокойно, с подначкой, с легкой улыбкой. – Восточная сказка, честное слово. Нужно будет еще крепко подумать, подпускать тебя теперь к себе, или нет.