Пиранья. Жизнь длиннее смерти

 – Согласно имеющимся в нашем распоряжении данным, правительство Могадашо на секретном совещании позавчера вечером приняло окончательное решение изменить политическую ориентацию. Все договоры с Советским Союзом в самом скором времени будут в одностороннем порядке разорваны.

И он выдержал паузу, отнюдь не театральную: к таким новостям и в самом деле следовало привыкнуть. Учитывая, сколько там наших военных советников и гражданских специалистов, учитывая, что в Барбаре базируется немаленькая эскадра советских военных кораблей и действует база электронной разведки, учитывая, сколько в Могадашо вбухано денег, труда и материальных ценностей.

Мазуру пришло в голову, что заминированным аквалангам определенно предстоит пролежать в том месте до скончания веков. И понятно теперь, почему в багаже оказались маскировочные накидки, пригодные исключительно в пустыне.

Вундеркинд продолжал ровным, отстраненным тоном опытного учителя, воспитавшего немало оболтусов:

Мазур задумчиво смотрел на розовеющую полоску неба.

Давно прошли те времена, когда посвященность в суперзакрытые государственные и военные тайны вызывала у него восторг и ликование.

Все теперь обстояло как раз наоборот: очередная тайна, неизвестная подавляющему большинству населения планеты, вызывала тягостное неудобство, сродни ощущению гвоздя в ботинке. Чем меньше знаешь секретов, тем крепче спишь. И все же – до чего жалко будет уходить из Могадашо. Казалось, так прочно там сели, зажав с двух сторон южный выход из Красного моря, натянув нос заокеанским конкурентам и их европейским шестеркам… Жалко.

– А теперь давайте займемся техническими деталями, которые вы просто обязаны знать.

Белое солнце пустыни-2

«Городком», раздумывал Мазур, эту дыру поименовали просто из вежливости. Быть может, для здешних это и городок, а вот для пришельцев из более благополучных краев – жуткая дыра. Десятка четыре легких, как пустые коробки из-под обуви, хижин, круглых и квадратных, с конусообразными крышами, крытыми пальмовыми листьями.

Два деревянных здания, на фоне лачуг смотревшиеся едва ли не дворцами. Над крыльцом одного из них уныло повис, скукожившись в пыльную тряпку, государственный флаг, вывеска на другом сообщала, что там разместилась почта. Обоим домикам следовало уделить в свое время определенное внимание: к обоим подходили телефонные провода, а в том, что украшен обвисшим в безветрии штандартом, по данным Вундеркинда, имеется еще и рация.