Пиранья. Жизнь длиннее смерти

И Мазур местных погранцов вполне понимал. Места вокруг простирались не просто неприглядные – по самой сути своей враждебные человеку, просто-таки омерзительные. Кажется, для верующих именно так и выглядит здешний ад: раскаленные пески, из которых временами вздымаются обточенные пыльными бурями каменные столбы, белое солнце над головой, невыносимая жара. Глаза резало даже через темные очки (которыми заботливо снабдили и драгоценную добычу), в глотке пересохло, вдыхаемый воздух казался шершавым и драл легкие, как наждак, пыль скрипела на зубах, несмотря на то, что они замотали лица накидками-куфиями.

Восемь человек брели по пустыне, механически переставляя ноги. Строго через каждые четверть часа, по команде Мазура, они позволяли себе по доброму глотку подсоленной воды из фляжек – и тем же лимитом ограничивали пленника, давным-давно шагавшего самостоятельно, со связанными руками, соединенного веревкой с идущим сзади Викингом.

Говорливой добыче попросту не отвечали, предоставив болтать сколько влезет, – а когда надоел, угомонили подзатыльниками, опять-таки не влекущими вреда для жизни и здоровья.

Понемногу он заткнулся – надоело получать плюхи после очередной реплики или вопроса. Весьма даже не исключено, что он все же сделал из происходящего какие-то выводы: ну, скажем, убедился, что его похитители люди уравновешенные, не истерики, а команда у них дисциплинированная и сплоченная. Профессионал может сделать определенные выводы как из ответов на свои вопросы, так и отсутствия таковых ответов вообще.

Ноги вязли в песке, голову пекло. Ослепительное, классически белое солнце над головой вызывало уже лютую ненависть. Хотелось в Арктику или Антарктиду к пингвинам, торосам и белым медведям, к восхитительному, пронзительному холоду… Только теперь Мазур осознал во всей полноте, что должен был испытывать закопанный по самый подбородок бедолага Сайд – и его передернуло поневоле.

Шагая чуть сбоку от невеликой колонны, он присмотрелся к вверенному его заботам подразделению. Пошатывались, конечно, исходили потом – но не заметно пока, чтобы кто-то готовился рухнуть в обморок.

Даже пленник шагал бравенько – вряд ли ему хотелось протянуть ноги в этом аду, он был из тех, кто за жизнь цепляется зубами и когтями, это уже ясно…

И тем не менее… Мазур ускорил шаг, насколько это было возможно, поравнялся с Лымарем, вопросительно показал глазами на Вундеркинда. Эскулап ответил тревожным взглядом, с сомнением покачал головой.

Мазур лихорадочно искал приемлемый выход.