Пиранья. Звезда на волнах

Впрочем, его быстренько привели в более-менее пристойный вид неопасными для жизни и здоровья, хотя и способными ужаснуть прекраснодушного идеалиста методами. Но что поделать, не тащить же на себе стервеца…

Главное, они вырвались из облавы. Потому что облава шла по джунглям не особенно рьяно, отнюдь не сплошной цепью – отдельными отрядами, цепями, группами. Солдатики, сразу чувствуется, отнюдь не горели желанием заработать пышные военные похороны с беретом на крышке гроба и какой-нибудь блистающей висюлькой, приколотой к траурной ленте на портрете.

Облава передвигалась неспешно, постреливая в стороны, дабы обозначить рвение, перекликаясь и часто останавливаясь под предлогом, что впереди усмотрелось нечто подозрительное и следует хорошенько разведать местность, прежде чем кидаться очертя голову в чащобу.

Одним словом, поредевший отряд проскользнул через кольцо низкорослых раскосых солдатиков, как стальная игла сквозь ветхую дерюгу, – просто в один прекрасный момент оказалось, что стрельба, шум моторов, могучее лопотанье парочки вертолетов и прочие звуки неспешно, словно сытый удав, ворочавшейся облавы доносятся уже сзади, исключительно сзади.

Опытному глазу военного человека сия картина о многом говорила. Будет истрачено превеликое множество патронов и сожжено море горючки, тонны бомб и ракет исполосуют джунгли – а в результате наверх уйдет правильная, толково составленная туфта. Там будет полный, классический набор опытного очковтирателя – привлечены значительные силы, прочесаны огромные площади, личный состав проявил нешуточный героизм, а еще было достигнуто полное взаимодействие всех родов войск, и слаживание частей прошло не в каких-то тепличных условиях, а именно в боевых.

Кто-нибудь, очень может оказаться, получит висюльки – чем золоченее погоны, тем авторитетнее висюлька. И никто никогда не узнает, что эта ленивая и грандиозная, для галочки устроенная облава, сама того не ведая, унесла жизни четырех отличных парней.

Но они, конечно же, не могли себе позволить такой роскоши. Они бесшумно прошли мимо, растворились в джунглях, и довольно быстро пулеметные очереди утихли вдали.

До цели им оставалось всего ничего – километров пятьдесят. Вполне достаточно, чтобы вся тоскливая боль, вся горечь перешли в иное состояние, осели где-то в глубине души, где уже хватало такой вот устоявшейся, потаенной печали.