Пиранья. Звезда на волнах

Тогда и можете выдвинуть к ним претензии…

– Значит, он в море сейчас? – спросил Мазур удрученно.

– Ну да, ну да, не в воздухе же, любезный господин… Раджхи. Вот тут мне подсказывают… позавчера они ушли, а дня через два должны вернуться…

– Позавчера? – не удержался Мазур.

– По-за-вче-ра, – отчеканила трубка. – Швартоваться они будут на прежнем месте. У вас ко мне есть еще какие-то дела?

– Никаких, – сказал Мазур. – Простите за беспокойство, до свиданья, любезный…

Услышав короткие гудки, замолчал, положил трубку, вежливо поклонился хозяину лавчонки и взял свой огромный пакет, упакованный так, словно он сам по себе был произведением искусства.

Только китайцы так умеют.

Хозяин смотрел на него с мудрым восточным равнодушием к чужим непонятным делам.

Мазур поскорее убрался на улицу. Душа у него пела, ликовала душа, все прохожие казались милейшими, добрейшими, лучшими на свете людьми, все женщины – писаными красавицами, а этот город – прекраснейшим на свете.

На ловушку это никак не походило – ну кто мог ожидать, что в один из департаментов управления порта позвонит некий Раджаят? Раджаятов вкупе с Сингхами здесь даже больше, кстати, чем Ивановых в Москве… Нет, не ловушка. Следовательно, «Нептун» целехонек и продолжает гордо пенить здешние моря.

Ах, тестюшка, сукин кот… Плохо верится, что набрехал он неумышленно, что сам ошибся. Нет, никаких сомнений, все было продумано – авось да клюнет рыбка на приманку. Что, собственно, и произошло.

Неужели тесть, якорь ему в задницу, рассчитывал, что зятек, оказавшись в Катан-Панданге, не догадается навести справки о своем «погибшем» судне?

Черт их поймет, здешних. В конце-то концов, старому интригану не менее, чем зять, необходим был внук, а это, обозревая события недавних ночей, вполне даже может произойти…

Интересно, что Мазур ощутил нечто похожее на укор совести: на свой лад тестюшка был хороший мужик. Отнесся со всей душой, дочку в жены отдал, наследным принцем сделал… Даже неловко как-то, нехорошо получилось…

Ну, ничего не поделаешь.

Главное, сам Мазур как бы и ни при чем. Вернись шхуна на остров без него, тесть еще мог бы высказать немало «теплых» слов в адрес вероломного зятя, но теперь, когда никто не вернется, когда выяснится рано или поздно, что шхуна исчезла бесследно вместе со всеми, кто был на борту, вряд ли хоть один островитянин скажет худое слово в адрес беглого Джимхокинса.