Пиранья. Флибустьерские волны

 – Вы же неглупый парень, Джонни, повидали мир, знаете, что на свете полно сложностей... К чему, точно, придуриваться? Как, по-вашему, мы похожи на продавцов кошачьего корма?

– Не особенно, – признал Мазур.

– Вот видите... Есть торговцы, которые в силу специфики профессии не стремятся к широкой огласке. Мы как раз из таких. Вам что, талдычить по буквам?

– Не надо, – сказал Мазур. – Есть вещи, о которых по-джентльменски принято умалчивать..."

"– Ну вот, вы вновь ведете себя как умный человек... Все так и обстоит, Джонни.

На дне лежит контейнер, который нам крайне необходим. У нас был свой аквалангист, но с ним, к величайшему нашему прискорбию, приключилось несчастье. Искать другого, столь же надежного и доверенного... – он поморщился. – У нас мало времени. Вы не представляете, Джонни, как мало у нас времени. Вот мы и решили пригласить вас, – в голосе у него прозвучали металлические нотки. – Пусть вас не вводит в заблуждение слово «пригласить». Бывают приглашения, от которых просто невозможно отказаться, и это наш с вами случай. Нет ни времени, ни смысла обхаживать вас долго, занудно, многословно... Либо вы принимаете наше предложение, либо эти двое, – он небрежно махнул в сторону двери, – волокут вас в участок и раскручивают дело по полной. Или – или. Вы, сдается мне, очень даже неглупый молодой человек. С одной стороны – долгие неприятности. С другой – свобода и ваш вожделенный галеон. Неужели нужно долго раздумывать? Или мы похожи на людей, которые умеют только стращать?

– Не особенно, – сказал Мазур.

– Вот видите. Мы всегда выполняем то, что обещаем, неважно, о чем идет речь... Итак?

Мазур медлил, хотя в глубине души прекрасно понимал, что это насквозь порочная тактика, не способная принести никакой пользы. Первое время была надежда, что ситуация волшебным образом изменится – скажем, во все двери и окна повалят суровые кубинцы со стволами наперевес и бодрым военным кличем. Но время шло, а спасателей не было...

– У меня такое впечатление, что придется соглашаться... – сказал он в конце концов.

– Точное у тебя, парень, впечатление! – загоготал Санни. – В десятку!

– Тридцать-сорок метров... – продолжал он. – Это, знаете ли, принципиальная разница – между тридцатью и сорока. А если там все сто?

– Сорок – это максимум, – серьезно ответил Ричард. – Были люди, которые промеряли глубину, забрасывали, как это называется?..

– Лот?

– Вот-вот. Именно это. Они очень ответственные люди и прекрасно знают, что ошибаться более чем на метр не имели права.