Пиранья. Первый бросок

Кабельтовых в пяти разворачивался к ним левым бортом длинный изящный корабль, советский эсминец типа «Жгучий» (по натовской классификации – «Канин»), счетверенная пулеметная установка была предусмотрительно развернута в сторону «Герцогини» (калибр – пятьдесят семь миллиметров, между прочим), два мотобота уже опускались на талях к синей воде, и на фоне белых форменок знакомо чернели мундиры морской пехоты.

– А самое смешное – все довольны… – сказала Мадлен, ухмыляясь во весь рот.

– Почему? – спросил Мазур.

– Нет, Сирил, до чего же ты все-таки милый и невинный мальчишка… Честное слово, я сохраню о тебе самые приятные впечатления…

– Лажевен? – осенило его.

– Вот именно, золото мое, – сказала Мадлен. – Арман Лажевен, его высокопревосходительство, генерал, губернатор, член парламента и Высшего совета… Сирил, я и правда не знаю, почему он не устраивал… ну, скажем, больших людей далеко отсюда. Не мое дело. Я получаю приказы и обязана их неукоснительно выполнять. Это не наш с тобой уровень, милый, – такие хитросплетения.

Ты ведь, судя по возрасту, лейтенант либо капитан-лейтенант? У вас почти такая же система званий, насколько я помню… Ну вот, я тоже не адмирал. Это не наше дело. Сферы влияния, военные базы, глобальная стратегия, региональное равновесие… Главное, мсье Лажевен весьма и весьма не устраивал тех, что сидят в огромных кабинетах и гонят на задание мелочь вроде нас с тобой. Но убрать его было трудно. Имелся кое-какой дохлый компромат, и не более того. Зато теперь… Согласно морскому праву, то, что они выкинули, именуется пиратством в международных водах и карается весьма сурово. Ему ни за что не отмыться. Черт с ним, с золотом, решило командование. Берите его себе и стройте на него коммунизм, вдруг да получится, в чем я, откровенно тебе признаюсь, серьезно сомневаюсь… Черт с ним, с золотом. Не столь уж высокая цена за скальп Лажевена. Особенно если учесть, что особых трудов от нас не потребовалось, нужно было только присматривать за вами и вовремя направлять в нужную сторону…

«Представляю физиономию Дракона, – подумал Мазур.

 – Представляю физиономию Лаврика. Представляю…»

– Значит, это все ты…"

"– А кто же еще, милый? – улыбалась Мадлен. – Я тебе скажу больше. Только не обижайся, твоей вины ни в чем нет… Тот секстан, что ты у меня видел, конечно же, настоящий, подлинный, злодейски реквизированный из запасников музея в Сен-Мало, – да только надпись на нем, я тебе признаюсь, стопроцентная подделка.