Тут и прячется твой единственный шанс, твои гарантии… Сечешь? Ну что, меж нами уже возникла пылкая любовь и единение?
– …твою мать… – сквозь зубы процедил пленник.
Лаврик вновь опустился над ним на корточки.
– Давай договоримся сразу: это было последнее лирическое отступление, тебе дозволенное. В дальнейшем всякая лирика будет тут же пресекаться посредством квалифицированного битья по организму… Где Гейша, урод?
– На той стороне, в Монголии.
– По своим делам или по заморочкам этих гробокопателей?
– Мне таких тонкостей не докладывают, – огрызнулся пленник.
– Может, так, может, и сяк…
– Логично, – сказал Лаврик. – Значит, ты в состоянии поддерживать с ней устойчивую связь посредством этой спутниковой штучки…
– Странно…
– Что – странно? – рявкнул Лаврик, склонившись над ним.
– Странно, что она не отозвалась. Передатчик так устроен, что вызов ни за что нельзя отключить, лампочка мигает в любом случае, автоматически включается…
– Ну, всякое возможно, – доверительно сказал Лаврик. – Может, она покакать села, а может, потрахаться с кем-то легла под кустик, отложив рацию в сторонку… масса вариантов, мало ли что… Ты лучше поведай, есть какая-нибудь точка рандеву? Явка? Заранее условленное место встречи? Без этого в таких делах просто нельзя, так что вилять не вздумай…
– Есть такое место… – безразличным тоном поведал пленник.
– Километрах в трех от границы. Полуразрушенный храм, буддийский, кажется…
– Как романтично… – фыркнул Лаврик.
– Просто место очень удобное, в распадочке, чтобы обнаружить, надо подойти почти вплотную.
И ручей поблизости. Мало того, в нем можно долго и удачно отстреливаться, строеньице сделано…
Мазур слушал, как он рассказывает ровным голосом, как дает пояснения Лаврику, развернувшему у него под носом при свете фонарика закатанную в пластик карту. Полдела сделано, а? Ну что же, клиент попался правильный – он так легко пошел на сотрудничество со следствием вовсе не потому, что труслив или слабоволен (в этом случае вообще не попал бы в спецназ), просто профессионал (пусть и не разведки, а спецназа) отлично умеет взвешивать шансы и оценивать ситуацию.
Он слишком хорошо знал, что проиграл и шанса нет ни единого, и очень хорошо представлял, во что его превратят при запирательствах. Счастье еще, что он все же сухопутный, и флот тут ни при чем. Есть еще Чеботарь, но и он, строго говоря, моряк берегового плавания, так что гордость «морских дьяволов» не задета…
«Черт побери, но что же с ним делать дальше? – подумал Мазур.
