Выйдя наружу, Мазур присел на корточки перед лежащим и безжалостно поинтересовался:
– Ничего не хотите доложить старшему по званию, капитан?
К обуревавшим капитана страданиям добавился еще и жгучий стыд, превративший его опухшую физиономию в нечто вовсе уж монструозное. Однако Мазур, не поддаваясь глупой жалости, сказал холодно:
– Водку пьянствовать вредно… по крайней мере, чужую водку. Ладно, очухивайтесь пока, жертвы провокации, благо есть кому за вас потрудиться…"
"Размашистыми шагами достиг огромной армейской палатки и заглянул внутрь.
Там смирнехонько сидели человек двадцать, глядя на него с тем самым пресловутым азиатским бесстрастием на раскосых и худых физиономиях, – в полном соответствии с канонами восточной философии пережидали непонятные им разборки белых людей. Впрочем, вряд ли эти обормоты имели какое-то понятие о философии: крестьяне на заработках, кто ж еще…
– По-русски кто-нибудь понимает? – громко спросил Мазур.
После затянувшегося молчания ради пущей лингвистической убедительности перекинул автомат из-за спины под мышку и рявкнул погромче:
– Я спросил: по-русски понимает кто?
На сей раз наметились некоторые подвижки: несколько голов, как по команде, повернулись в сторону субъекта неопределенного возраста – то ли двадцати годочков, то ли шестидесяти.
Субъект сделал явно страдальческую гримасу, словно прятавшийся школьник, которого водящий застукал. К нему поворачивалось все больше голов – соплеменники, положительно, хотели сделать его крайним во всех этих пугающих непонятках.
Подчиняясь неизбежности, субъект встал, поддернул грязные тренировочные штаны и неторопливо стал пробираться к Мазуру, остановился в двух шагах, низехонько поклонился и сообщил:
– Меня звать Фань, меня понимает русски, полковник.
– Бабушка твоя – полковник, – сказал Мазур беззлобно. – Я адмирал.
На лице узкоглазого отразилось искреннее непонимание:
– Адмирал – кто?
– Как генерал, только на море, – сказал Мазур. – Понял?
Понял, обормот – поклонился еще ниже, заверил:
– Меня понял, море, Владивостока… – и почти без ошибок запустил затейливую фразу, позволявшую судить, что он и в самом деле общался с господами российскими моряками.
– Это точно, – сказал Мазур. – Кто тут главный?
– Меня староста…
– Совсем отлично, – сказал Мазур. – Знаешь, что такое покойники? Это когда человек был живой, а потом стал дохлый…
– Меня понял…
– Гений, – сказал Мазур чуть ли не растроганно. – Там есть покойник. Взять лопаты и всех закопать. Быстро и качественно.
