– Ну откуда нам знать, что за горушкой – Монголия? Географии не обучались – зачем, коли на свете извозчики есть?
Глава пятая
Наш запоздалый ответ Чингисхану
Пожалуй, в своем будущем отчете им не пришлось бы особенно кривить душой и очень уж удаляться от реальности. Как и во многих других местах, граница меж Россией и Монголией попросту не просматривалась в качестве чего-то вещественного, грубого, зримого. Ее не было вообще. Даже в суровые советские времена в этих краях не имелось никаких таких архитектурных излишеств вроде колючей проволоки, погранзастав и контрольно-следовой полосы.
Вольготно, далеко раскинувшиеся равнины, сопки, тайга, вот только по левую руку числилась Россия, а по правую, соответственно, Монголия. С пьяных глаз недолго и перепутать.
Понятно, что пересечь такую, с позволения выразиться, границу оказалось легче легкого – они даже не определили толком, в какой именно миг, в который именно шаг оказались за пределами родного и многострадального Отечества. Благо при абсолютно одинаковых по обе стороны границы пейзажах ностальгия по родине даже и не могла заявить о себе.
Прилежно поглядывая время от времени в небольшой, но мощный бинокль, отмечая на наблюдаемом объекте скудные и нечастые, насквозь скучнейшие изменения, Мазур думал, что о совершенном ими героическом деянии лучше промолчать даже в кругу людей посвященных. Чтобы не стать надолго мишенью для издевок. «Нет, ну надо же! – аристократически покрутят носами понимающие люди. – Степаныч-то у нас – орел сизокрылый! Монгольскую границу перешел, сокол! На своих на двоих! Степаныч, что ж ты скромничаешь, не останавливаешься на достигнутом? Ты бы еще что-нибудь не менее эпохальное отчебучил – бразильскую границу перешел со стороны Боливии, скажем, или мозамбикскую со стороны Малави.
Или, коли такой матерый, и вовсе нарушил бы санмаринскую или там андоррскую – чего мелочиться, раз пошла такая пьянка?!»
Нет, потаенным переходом монгольской границы никак нельзя не то что хвастаться в определенных кругах, но даже упоминать о столь прискорбном факте…
Они умели ждать.
Они это прекрасно умели. И потому пролежали на склоне часов примерно шесть, время от времени меняя точки наблюдения – и в интересах дела, и просто разнообразия ради. За это время успели изучить невеликое стойбище так, что позавидовал бы иной этнограф. Жаль только, бытие тут оказалось настолько немудреное, что с тоски можно сдохнуть…
Стойбище состояло из трех юрт – сооружений серьезных, продуманных, основательных.
