И был, пожалуй что, удовлетворен…
Но не было пока что времени думать над этим. Он вскочил, пригибаясь, кинулся вниз по склону, предварительно подав тем четверым недвусмысленный приказ посредством нехитрого действа.
Там, внизу, в распадке, двое в камуфляжных бушлатах осторожно приближались к месту, где пару минут назад стояла избушка, а теперь громоздилась лишь куча непонятных обломков. Они шли медленно-медленно, выставив автоматы, явно опасаясь нового взрыва, а еще, конечно же, озадаченные тем, что так и не увидели, как дичь входит в избушку, но избушка тем не менее рванула…
Мазура эти пешки нисколечко не интересовали в качестве «языков», а пленных брать, как уже отмечалось, было бы в высшей степени глупо, поэтому он, застыв лицом, отдал короткий приказ:
– Огонь!"
"Справа и слева от него приглушенно заработали бесшумки, и те двое, не успев заорать, не успев толком удивиться, повалились наземь – как десятки других до них, на других континентах, под другими созвездиями…
– Вадик, Миша, – быстро распорядился Мазур.
– Зачистить там все… В темпе!
Двое двинулись вниз по склону. Мазур подождал еще немного – на случай, если покойничек соврал и там были еще и другие, если ребят понадобится прикрыть. Нет, тишина…
В сопровождении оставшейся двойки он двинулся вверх по склону. Без особой злости подумал: вот и пришли кранты господину капитану второго ранга В.П. Чеботарю, вот и пришел ему полный и окончательный амбец. Никто другой просто не мог бы все это устроить, заминировать избушку и засунуть в рацию компактный, но мощный заряд из хитрых спецназовских арсеналов.
Значит, Чеботарь. Ну, а сигнал мог послать стопроцентно свой, ни о чем таком и не подозревающий радист Центра – старший по званию просто-напросто приказал ему отправить сигнал на такой-то частоте, не посвящая, разумеется, в детали и последствия. Случалось подобное, знаем…
Ну что же. Пока не зашевелится цепочка, пока не выяснят судьбу бесславно погибшей троицы местных уркаганов, пока у Чеботаря не зашевелятся подозрения – не убежденность еще, просто подозрения! – группа может считаться мертвехонькой, что в данной ситуации только на руку.
Ах, как много можно наворотить, пока тебя считают мертвым, какие горы свернуть, господа мои…
И еще одно накрепко отложилось у него в памяти – физиономия спецназовца Вадика, опытного служаки, немногословного и несуетливого, как и его друзья.
Очень примечательным было выражение, непроизвольно возникшее на сей физиономии.
