Пиратские войны

Придерживая одной рукой эфес шпаги, парнишка, осторожно переставляя ноги, наконец взобрался наверх. С внутренней стороны вдоль стены тянулся шаткий помост, на котором теперь стояли наши путники, явно боясь упасть.

— Не бойтесь, юноши! Сделано на совесть! — опять подбодрил француза хозяин острова, заметив, что его гости сомневаются в прочности сооружения. — Я здесь сто раз все проверил. И подпрыгивал, и топал ногами, и с грузом по трапу ходил.

Сергей оглядел постройки с высоты помоста и поразился тому, как хорошо благоустроил остров этот русский Робинзон Крузо.

Он не мог вспомнить, когда именно написал свою книгу Даниель Дефо и могли ли ее читать в эти годы россияне, но все, что он видел перед собой, было очень похоже на описания, приводимые в знаменитой книге, и на кадры из многочисленных ее экранизаций.

Изгородь не была сплошной, наличествовали и ворота, и смотровая башня. Внутри, в центре площадки, между четырех деревьев стояла изба, вернее сказать, хижина с дверью и узкими окнами-щелками. Крыша когда-то имела покатые склоны, но сейчас на ней проросли трава и даже местами кустарник, что делало ее бесформенной, а свисающие с деревьев лианы почти полностью скрывали от посторонних глаз это жилье.

"

"«Даже с самолета ничего не увидишь! Черт, придет же такое в голову! — чертыхнулся про себя Сергей. — Какой может быть самолет в тысяча семьсот восемьдесят девятом году?! Хотя уже наступил девяностый! Не важно. Все равно в восемнадцатом веке их не было даже в мечтах».

— Замечательная маскировка! — похвалил Строганов вслух ротмистра, как военный военного.

Старик засиял и дружески похлопал полковника по плечу.

Затем они направились к хижине. Перед домиком стояли простая лавка и грубо сколоченный обеденный стол, чуть в стороне виднелся очаг, выложенный из камней и обмазанный глиной. Вдоль стен тянулись аккуратные грядки с какими-то тропическими культурами, рядом — небольшой водоем с дождевой водой для полива, далее — навес и нары под ним. За домиком в гору вела узкая извилистая тропка, которая на середине подъема терялась из виду среди камней и кустарника.

Видимо, она шла к тому самому загону для взрослых животных, которым так гордился хозяин.

«Молодец старик! — мысленно опять похвалил ротмистра Серж. — Хорошо обжил островок, основательно, на века. Наверное, решил помирать на чужбине. А действительно, куда ему плыть? Вернуться домой для него будет означать попасть на каторгу или на плаху, а тут он сам себе хозяин. Сыт, пьян и нос в табаке».