Пиратские войны

Одного пирата он сбил ударом обеих ног в грудь, другого проткнул рапирой, которая застряла в теле разбойника. Он выпустил из рук это ставшее бесполезным оружие, выхватил из-за голенища сапога заветный кинжал и пошел на третьего. Коротким, но сильным ударом полковник пронзил и этого азиата. Дальнейшее помнилось с трудом. Сергей резал, рубил, колол. Друзья, получив неожиданную помощь графа, сумели вырваться из окружения.

— Братва, уходим! Тримаран нас ждет! — полковник призывал бежать разгоряченных боем товарищей, но казак наотрез отказался.

— Я тяжело ранен. Мне все одно помирать! Бегите сами, я прикрою! Вам надо быстро ретироваться. Даю одну минуту! — Кузьма толкнул ногой пирамиду из пустых ящиков, они рухнули и перегородили проход, а казак вновь замахал на товарищей здоровой рукой: — Подите прочь отсюда! Дядя Ипполит, тоже беги, я задержу супостатов, а потом взорву корвет. Прощевай, друже."

"Степанов ободряюще хлопнул своей огромной пятерней по плечу казака и как мог быстро поспешил прочь.

Лоло, отбившаяся от остальной компании, стояла в одиночестве на корме и заламывала руки, глядя на кровавую битву и ожидая своего друга. Старый ротмистр, сильно прихрамывая на левую ногу, подошел к подруге, обнял ее, вдвоем они спустили шлюпку и, взявшись за руки, прыгнули в бурное море. Следом, но с другого борта спрыгнул в воду полковник. Напоследок Серж еще раз оглянулся и увидел, что рубака Худойконь по-прежнему жив, яростно бьется с наседающими со всех сторон противниками. Казак прорывался к люку, ведущему в крюйт-камеру.

Азиаты мешали друг другу в рукопашном бою, а казак двумя саблями медленно, но верно расчищал себе дорогу к пороховому погребу. Проделав брешь в рядах суетящихся противников и освободив путь к заветной цели, атаман спрыгнул вниз, издав зычный рык. В трюме Кузьма действовал быстро, он подскочил к бочкам с порохом, моментально пробил в одной из них дыру и насыпал темную дорожку длиной два метра, а затем запалил факел.

В люк спрыгнул первый пират, который сразу пал, пронзенный точным ударом острия сабли. Худойконь перекрестился, сосчитал до трех, а затем, держась одной рукой за раненую грудь, второй поджег пороховую дорожку.

Сергей преодолел вплавь расстояние до рвущегося на свободу тримарана довольно быстро. Сделав несколько сильных гребков, он ухватился за борт. Удерживающий суденышко конец был натянут, словно струна, и почти звенел от напряжения.