Потом спустил воду, подбежал к кровати капитана и разворошил постель так, как будто на ней ночью спали. С пустой бутылкой и неполной, из которой он сделал очень хороший глоток граммов на двести, Корнеев поспешил на палубу встречать пиратов.
Судя по звукам, которые раздавались снизу, по трапу карабкались люди. Корнеев бросил пустую бутылку на самое видное место и еще раз приложился к виски. По его расчету, если пираты истинные мусульмане, то в этих вопросах они люди неопытные и определить, что человек выпил недавно, а не пил всю ночь, не смогут.
От голода и выпитого Корнеева слегка повело, но это только добавило ему куражу.
Когда первые пираты поднялись с оружием на изготовку на борт, Корнеев изобразил огромную радость и радушие.
– Люди! – закричал он пьяным голосом по-английски. – Наконец-то люди! Спасители мои, как мне вас благодарить!
– Кто ты такой? – рявкнул один из пиратов, схватив Корнеева за рубашку.
– Я ученый, – удивился Корнеев, старательно дыша в лицо пирату, – я изучаю рыб и плавал здесь на лодке.
Потом я увидел это судно, и мне стало интересно. Но когда я поднялся по лестнице на борт, мою лодку унесло течением. Я всю ночь провел на этом ужасном корабле.
Пират поморщился и отпустил Корнеева. Он посмотрел на палубу, где валялась еще одна пустая бутылка, поднял ее, понюхал и отшвырнул в сторону.
– Кто здесь был еще?
– Никого не было, – промямлил Корнеев, – я нашел в каюте бар со спиртным и проспал там всю ночь. У вас не найдется чего-нибудь поесть?
Пират продолжал подозрительно рассматривать незнакомца.
Наконец он принял какое-то решение: подозвал двоих своих людей и что-то им приказал. Пираты схватили Корнева под руки и поволокли к борту, где была пришвартована их лодка.
– Ну что ты все топчешься, как медведь в клетке? – недовольно спросила Ирина. – Думать мешаешь."
"– Медведь не медведь, а в клетке – это ты точно подметила, подруга. А думать тут нечего, единственный выход – вот через эту дверь, которую нам любезно откроют.
– Кто и когда?
– Да хоть вот этот охранник.
Можно прямо сейчас, если хочешь.
Привалов подошел к решетке, которая отделяла их загон от остального помещения, и тряхнул ее руками. Зачитавшийся журналом дежурный полицейский от неожиданности подпрыгнул на стуле.
– Офицер, – жалобно простонал Привалов, – я хочу сознаться во всем. Ведь только чистосердечное признание может облегчить мою участь.
– В чем ты хочешь признаться? – заинтересовался полицейский и поднялся со своего стула.
