Пирог из горького миндаля

Можем побеседовать?

Бывший следователь посмотрел на Сергея неприветливо. Щеки в прожилках сосудов свисали мешочками. С сыщиком Гусака разделяла невысокая калитка, и открывать ее он, похоже, не собирался.

– Оперативник. Бывший.

Вопреки ожиданиям Сергея, эта информация Гусака к нему не расположила.

– Помощь ваша нужна, Антон Антонович. Убийство в Литвиновке, двухтысячный. Дело Дарницкой.

– Пошел на хер, – пробормотал бывший следователь и повернулся, чтобы уйти.

Бабкин по роду деятельности был мало восприимчив к подобным предложениям.

К тому же он был флегматик. Снисходительность его к людям, не желавшим его присутствия, простиралась довольно далеко. Однако грубость следователя возымела неожиданно сильный эффект.

Возможно, дело было в том, что он только что вернулся из Питера. Откуда в очередной раз, кроме простуды, привез глубокое изумление перед учтивостью местных жителей. Бабкину везло: на каждом шагу ему встречались любезные обходительные люди. Но больше всего его ошарашил таксист. Когда под колеса «Форду» внезапно с тротуара шмыгнула резвая старушка, сам Бабкин не удержался от вопля.

Встреча старушки и капота казалась неизбежной. Однако в последний момент шофер успел-таки вывернуть руль, и, провожая взглядом старую ведьму, пробормотал: «Не ходи так часто на дорогу в старомодном ветхом шушуне!»

Бабкин ожидал чего угодно, но только не Есенина. С этого момента он преисполнился уверенности, что жители Санкт-Петербурга – это отдельная порода людей, выведенная для того, чтобы служить всем прочим образцом для подражания.

А тут – грубый Гусак.

Сергей перемахнул через хлипкий заборчик и оказался вплотную с пенсионером. Тот попятился.

– Э, ты чего, чего?.. Куда?!

– С тобой как с человеком, – ласково сказал Бабкин. – А ты херами обкладываешь. Куда это годится, Антон Антонович.

Гусак не мог сказать, что его больше испугало: неожиданная легкость, с которой этот здоровенный мужик преодолел ограду, или та вкрадчивая хищная мягкость, с которой он обратился к бывшему следователю.

Бабкин был похож на льва, который перед тем, как откусить от антилопы заднюю ногу, повязывает себе салфеточку.

– А чего кидаться-то сразу? – плаксиво сказал Гусак. – Калитку мне сломал…

– Могу калиткой ограничиться, – пообещал Бабкин.

«А могу и нет», – услышал бывший следователь.

– Чего там за дело? – смирился он.

– Изольды Андреевны Дарницкой.

– А убийство в Литвиновке помните?

Чая бывший следователь бывшему оперативнику не предложил.