Пирог из горького миндаля

– Вы замечали, что сахар сейчас стал не такой сладкий, как в нашем детстве? – Вениамин высыпал на блюдце горку белоснежных кубиков. – И соль не такая соленая. Возможно, что и деревья менее зеленые. Ничего нельзя исключать. Возьмите ложечку! Я вам долью немного, чай вкусный…

Он оттягивал время. Он не хотел слышать о том, зачем приехал Макар. Но для отца, потерявшего сына, это было естественно.

– Яна Тишко утверждает, что она не виновна в смерти Павла.

Илюшин едва успел отдернуть руку, чтобы его не ошпарило кипятком.

Пока Вениамин искал тряпку, Илюшин успел вытереть лужу салфеткой.

– На вас не пролилось?

– Нет, все в порядке.

Вениамин отставил чайник в сторону и сел с ошарашенным видом.

– Простите… я не ожидал! Как не убивала? Что за бред? Она спятила напрочь?

Макар вкратце рассказал о приезде Яны Тишко в Литвиновку и о выводах, которые она сделала, оказавшись на месте убийства.

Вениамин слушал молча, со все возрастающим изумлением.

– Частный сыщик… Она дошла даже до этого! Значит, все всерьез.

– А вы думали, это какая-то игра?

– Не знаю… не могу сказать… О! Я, кажется, понял! Яна обвиняет нас с Тамарой?

Он, кажется, почти с радостью ждал, что Макар подтвердит его подозрения. Илюшин покачал головой:

– Она никого не обвиняет. У нее нет ответов.

– Мне показалось, я понял ее цель. Девочка выросла, получила наследство и решила обезопасить себя от притязаний ближайших родственников.

– Это не так. Я, собственно, потому и приехал к вам. Хотел узнать, не сможете ли вы добавить что-нибудь к своим показаниям пятнадцатилетней давности.

Илюшин помнил материалы дела. Варнавин с женой дремали в своей комнате. Были разбужены криками (первым на тело наткнулся Прохор, потом сбежались остальные). Больше ничего сказать не могли, кроме того, что и так все знали: у девочки были причины ненавидеть их сына, она иногда производила впечатление неуравновешенной, незадолго до убийства подралась с ним без видимой причины.

Вениамин невесело усмехнулся.

– Если Яна хочет отпущения грехов, она обратилась не в ту инстанцию. Но думаю, все объясняется куда проще. Она была психически нездорова. С возрастом это усугубилось. Сколько ей сейчас – двадцать семь? Она не рожала? Роды могли спровоцировать… Ах, нет? Значит, естественное течение болезни.