Пирог из горького миндаля

Пара этих сказочных птичек распевается с восходом солнца. На их оливковых спинках взъерошенные перья, серые брюшки пушисты, как у котят. Жаль только, что далеко они, толком не разглядишь.

Лелик нашел у деда атлас птиц, перерисовал малиновку. Бабушка увидела, ахнула, выпросила картинку себе – вставить в рамку и повесить на стену. Прохор тоже одобрил. «Талант!» – сказал.

При всех, между прочим, за завтраком.

Лелик – человек дотошный. Счел необходимым уточнить:

– Не талант, а способности. Но я их развиваю, и, на мой взгляд, вполне успешно.

Вениамин хмыкнул. Тетя Люда замечание сделала:

– Его хвалят, а он возражает! Ну и воспитание!

– Если бы я сам нарисовал малиновку, тогда было бы здорово, – пояснил Лелик. – Но я ведь просто скопировал чужое.

– Почему же не нарисуешь?

– Далеко она, – с сожалением признал Лелик. – Надо, чтобы поближе.

– А с фотографии срисовать?

– Перфекционист! – то ли осудила, то ли похвалила Тамара.

– Самостоятельный! – снова прорезался Прохор, и все почтительно замолчали.

«Вот те раз!» – промелькнуло на некоторых лицах. Ай да разворот партийного курса на сто восемьдесят градусов.

Лелик ощутил себя так, будто на голову ему внезапно нахлобучили корону. Во-первых, все смотрят! Во-вторых, на голову давит тяжестью. Ну и уши покраснели, это уж как водится.

Он уткнулся в свою тарелку с кашей и пристального взгляда Пашки не заметил.

Пару часов спустя в дверь осторожно постучали.

– Да-да, – рассеянно отозвался Лелик.

Вошел Пашка в куртке.

– Извиниться хотел. За вчерашнее.

Лелик отложил книгу. Подозрительность сменилась удивлением. Извиниться?

– Ты правильно сказал. – Пашка присел на корточки у двери, как будто не смел пройти дальше. – Нравится мне твой батя. И я к нему, ну, того. Короче, хотел, чтобы он ко мне тоже со всем расположением.

– Есть немного, – с улыбкой согласился Пашка. – Мои-то оба в духовной жизни, как в облаках. Медитируют там, то-се. Не, ты не подумай, они хорошие! Просто скучные. А с твоим батей прикольно.

Лелик по-прежнему смотрел настороженно, ожидая подвоха.

– А тут я прикинул, каково тебе все это видеть, – так же спокойно продолжал Пашка. – Как будто у тебя родного отца отбирают, да? Я б, наверное, вообще убил за такое.