Пирог из горького миндаля

Она рассматривала что-то на подоконнике, какую-то груду мелких предметов, и вздрогнула, когда я подошел.

– Ой! Я тебя не заметила…

Я уставился на рисунок – птичку с густой челкой.

Пальцы сами потянулись к этой мелочовке. Кулон с зеленой стекляшкой, дырявый камешек, синее перо, какой-то сморщенный корешок… Все это принадлежало Тишке. Старинные сокровища, ее ценности того давнишнего лета.

– Мыла батарею под подоконником, а там тайник, – удивленно сказала Женька. – Надо ей отдать…

Женька, кажется, хотела возразить, но я уже распихивал детское счастье по карманам.

При виде картинки, которую я рисовал для Тишки, со мной что-то произошло. Злость испарилась. Я вспомнил девочку, которая была моим единственным другом в том лихорадочном июне, и как я рисовал для нее смешную пичужку, стараясь, чтобы она вышла похожей на нее, и как мы воевали двумя армиями мышей…

Женька стояла ко мне боком, плечи ее были сильно напряжены. Мне показалось, она кусает губы.

– Эй, ты чего? Расстроена чем-то?

Она обернулась, и я чуть не отшатнулся.

Я помню ее в детстве: вызывающие платья, белоснежные длинные ноги, лебединая шея. Да что там шея! Женька вся была – лебедь. И пантера. Может существовать гибрид лебедя с пантерой? Однажды мы купались, и Прохор рассказал нам, как учат плавать детей, бросая в воду с лодки. Я тогда подумал, что случись это с Женькой, она принципиально пошла бы ко дну, чтобы не оправдывать ничьих ожиданий.

В нынешней Женьке лебедя оставалось все меньше, а пантеры становилось все больше. И эта была довольно потрепанная в драках, уставшая пантера.

– Почему ты вечно лезешь, куда не просят? Я сама хотела ей отдать!

Женька говорила взвинченным тоном. От нее исходила волна напряжения. Стоять рядом с ней было неприятно, и вместо экспрессивного рассказа о новом госте я отделался сухим отчетом.

– Макар? – она не проявила особого интереса. – Дурацкое имя. Слушай, Лелик…

Она вдруг взяла меня за руку.

– Что? Господи, да нет же! Ты должен мне…

Ей не дали договорить: в библиотеку вошла Яна.

– Леша! Я тебя везде ищу. Женя, прости, я у тебя его забираю.

Женя запротестовала, но Янка уже вела меня за собой, решительная, будто крейсер. Мы поднялись в ее бывшую детскую комнату. Она закрыла дверь и обернулась ко мне:

– А теперь для разнообразия я хочу услышать правду.