Письмо ни от кого

Если убить одного Яковлева, то история с видеомагнитофоном может всплыть, а если покойников будет несколько, то про видик никто не вспомнит. Пройдет ревизия в горкоме, обнаружат недостачу и все на мертвого Яковлева спишут. Видеомагнитофон для горкома – потеря небольшая. В прошлом году тот же Яковлев новенькую «Волгу» на трассе расколошматил – и ничего, списали! Даже выговор ему не вынесли.

Если бы видеомагнитофон стал моей собственностью, то через год или полтора, когда все бы уже забыли про недостачу в горкоме, я бы смог спокойненько открыть свой видеосалон и жить, как человек.

Пятьдесят кассет и собственный японский «Панасоник» – это неплохой стартовый капитал, есть, с чего начать.

Я стал продумывать способ, как мне избавиться от Яковлева, и решил, что убью его с помощью оставшейся от дяди взрывчатки. Я пришел в гараж, достал детонатор, настроил его на сигнал от дистанционного взрывателя, закопал детонатор в снег и с расстояния метров пять нажал кнопку. Все сработало идеально – ничего не заржавело и не прогнило.

Теперь, теперь, пожалуй… о, пацан! Да, о нем. Боря этот ваш был нужен мне для других целей, я даже кассету с хоккеем для него записал. Но, коли решился на глобальное дело, то в мелочах жадничать не стоит. Боря меня все спрашивал, все ныл: «Когда с директором спортшколы познакомишь?» Вот я и решил его познакомить, совместить полезное с приятным.

За неделю до Нового года Яковлев говорит, что в субботу у него важная встреча в кафе у Ковалика.

Я приехал с другом во «Встречу», посидел там вечерок, посмотрел, как гостей принимают, куда рассаживают. Швейцаром в кафе работал Самошкин, так что все складывалось как нельзя лучше.

В субботу вечером мой хороший знакомый подвез меня и Борю к «Встрече». Самошкин впустил нас внутрь. Я ему объяснил, что пацан передаст подарок, и мы уедем. Боре я говорю: «Подойдешь к левой кабинке, поставь тортик на стол и скажи, что это от Дмитрия Николаевича». Боря пошел в зал, Самошкин что-то заподозрил, но было поздно.

Как только Боря протянул Яковлеву тортик с бомбой внутри, я нажал кнопку. Рвануло, надо сказать, негромко. Визга и грохота больше было, а так – хлопок, пыль, и все! Самошкин как заорет: «Ты что, с ума сошел? В той кабинке вор в законе сидел!» Это он, сволочь, за себя перепугался. Ему на всех остальных убитых наплевать было, он мести за вора побоялся. Я ему говорю: «Рот откроешь, что меня видел, я тоже молчать не стану».