Письмо ни от кого

Я осмотрел стол. По центру стояли две бутылки «Советского» шампанского, бутылка армянского коньяка и бутылка молдавского марочного вина. Из холодных закусок была предложена копченая стерлядь, украшенная дольками тонко порезанного лимона и веточками укропа, мясная нарезка, два вида салатов без майонеза и маслины в отдельной вазочке. Прямо передо мной на круглом блюде, лапками кверху, лежали три зажаренные птички, обложенные по краям дольками ананасов.

– Рябчики, – шепнула мне на ухо дочь Ковалика.

– Их надо к Евгению Викторовичу пододвинуть, – в ответ прошептал я.

– Альбина, за столом неприлично шептаться, – сделала замечание жена кооператора.

– Перестань! – одернул ее Ковалик.

Пока гости накладывали салаты и закуски, я рассмотрел мать Альбины и ее зятя.

Анжелика Васильевна была худощава, из чего я сделал вывод, что Маша Ивлева приходится Коваликам родней с ее стороны. У супруги кооператора была короткая кудрявая прическа, волосы выкрашены в бледно-сиреневый цвет. Как многие пятидесятилетние женщины, стремясь удержать последние мгновения былой привлекательности, Анжелика Васильевна не соблюдала умеренности в косметике: на верхних веках ее узеньких глаз толстым слоем были положены тени, сморщенные губы накрашены помадой ярко-алого цвета.

Ее зять был плечистым мужчиной лет тридцати. Как и тесть, он носил усы, волосы зачесывал набок. Сергей был в ладно сидящем костюме, при галстуке. На лице его читалась деланая отрешенность человека, насильно загнанного на скучное мероприятие.

«К утру он наклюкается, – решил я. – Или найдет себе развлечение по душе, или уйдет в алкогольный аут».

Спиртное за нашим столом разливал Сергей. Мужчинам он налил коньяк, бокалы женщин наполнил вином. Проконтролировав его действия, Ковалик взял в руки рюмку, громко, на весь зал, провозгласил тост:

– За год уходящий! Пускай все беды и невзгоды останутся в нем, а в новый год перейдет все только самое лучшее! За удачу в новом году, друзья!

Гости в зале дружно сдвинули бокалы и рюмки, послышались шуточки, раздался первый женский смех.

Для интереса я попробовал рябчиков. Костистые птички, мяса – минимум, что в них нашел поэт Маяковский? Сам, поди, никогда рябчиков не ел, вот и писал о них с чужих слов. Лучше бы о стерляди написал.